Внуки
Шрифт:
Макс опустил стекло в машине и помахал бойцам.
Один из испанцев что-то крикнул. Вальтер не понял, но Макс ответил по-испански, и Вальтер расслышал: «Once Brigada Internacional». И вдруг все эти усталые люди ожили, подняли вверх руки и закричали: «Salud, camaradas internacionales! Salud! Salud!»
— Как это прекрасно! — пробормотал Вальтер. От волнения у него комок подкатил к горлу. — Это настоящее боевое братство.
— Оно ковалось в победах и поражениях этого года, — откликнулся Макс. — Да, мы понемногу стали настоящей армией. А в первое время — что это было! Какая-то пестрая смесь, рассыпанная храмина. Неописуемо! Были части анархистов, коммунистов, социалистов, демократов, либералов, синдикалистов и еще неведомо какие. И ни одна не хотела кому-либо подчиняться. На фронте голосовали, вступать ли в бой. Если большинство было против, все спокойненько отправлялись на свои квартиры. Был батальон «парикмахеров-синдикалистов». Другой назывался «красные львы». Требовались геркулесовы усилия, чтобы из этой беспорядочной толпы людей создать республиканскую армию под единым руководством. И это было сделано. Но стоило немало времени и нервов. К сожалению, север мы тем временем потеряли…
VI
В Морелле были расквартированы обе батареи тридцать пятой дивизии, приданные Одиннадцатой бригаде, Макс переговорил с командующим артиллерией, румынским товарищем.
— Добрая весть, — сказал он, возвращаясь к машине. — Прорыв удался. Бои идут уже в Теруэле.
— А мы? — спросил Вальтер.
— Мы? — Макс рассмеялся. — Вот в том-то и дело, мы не понадобились.
Они сели в машину.
— Я полагаю, что нас скоро отсюда перебросят.
— В Теруэль? — спросил Вальтер.
— В Теруэль? Нет, не думаю. Вероятно, нам придется сдерживать контрудар Франко. Это и будет твое боевое крещение.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
I
Главный инспектор Венер оставался со своим центральным управлением в Вальядолиде, хотя правительство Франко уже переехало в Бургос. Он жил на Пласа Майор, красивой, окруженной аркадами площади в центре города, и отсюда управлял созданной им испанской тайной полицией. В той части страны, которая была занята войсками Франко, во всех крупных городах в аппарате Венера работали немцы, большей частью комиссары иностранного отдела гестапо; многие из них раньше бывали по специальным заданиям в Испании и в латиноамериканских странах. Комиссары германского гестапо были командным составом, испанские чиновники уголовного розыска составляли безликую массу рядовых работников. Испанский государственный секретарь, официально ведавший тайной полицией, бывший префект, тучный старик, которому было уже под семьдесят, предоставил Венеру полную свободу действий, а сам фигурировал только на официальных приемах.
Квартира на Пласа Майор, отданная в распоряжение Венера, состояла всего лишь из трех маленьких, но с большим вкусом обставленных комнат; он чувствовал себя здесь превосходно. Это была квартира известного всему городу адвоката, сочувствовавшего красным. В июле — в первые дни мятежа — адвокат, его жена и две дочери были расстреляны фалангистами.
Заботливый алькальд[24] даже экономкой обеспечил Венера. То была, правда, не первой молодости, но видная собой баскская девушка лет тридцати, темноволосая, с бледно-голубыми глазами. Звали ее Тереза Валета. Она, конечно, давно вышла бы замуж, если бы не легкая хромота — последствие какого-то костного заболевания. Сначала Венер держался с ней холодно и сдержанно. Он боялся, не агент ли это, не поручено ли ей следить за ним. Но, увидев, как нелепо это предположение, как мало здесь интересуются его частной жизнью и как плохо поставлена работа испанской тайной полиции, Венер взял Терезу к себе в постель.
В тот холодный январский день Венер сидел в своем хорошо натопленном кабинете и просматривал иностранную печать, отводившую целые страницы описанию победы красных под Теруэлем. Он не понимал, как еще возможен для красных подобный успех. Север у них отвоевали, заняв опасную Астурию, а на юге они вдруг начинают наступление.
Вошел секретарь. Господина главного инспектора срочно ждут в Бургосе. Господин министр юстиции тоже собирается в Бургос. Его превосходительство просит узнать, нельзя ли им ехать вместе. Он сможет выехать часов около одиннадцати.
Венер громко рассмеялся. Часов около одиннадцати — чисто испанское обозначение времени. Его превосходительство предпочитает ехать в обществе Венера не компании ради, а из страха перед партизанами. Три дня в неделю он посвящает охоте, три дня — любовным похождениям, а седьмой отдыхает, как повелел господь бог.
Венер взглянул на часы. До одиннадцати осталось двадцать минут. Но отъезд может еще затянуться надолго. Он решил заглянуть к себе на квартиру; надо сказать Терезе, что сегодня он домой не вернется.
II
Поездка в машине зимой по пустынному плоскогорью Старой Кастилии никогда не была приятной, но в том году январь выдался особенно холодный и суровый. Дорога из Вальядолида в Бургос считалась, по испанским условиям, хорошей; вымощенная, она шла вдоль рек. Порывистый ледяной ветер, задувавший с гор, проникал сквозь щели и пронизывал до мозга костей. Венер был в меховой шубе, словно собрался в Гренландию, и все же продрог. Он смотрел в окно машины, но ничего, кроме бесконечной голой степи, кое-где тощего кустарника, изредка — дерева, не видел. Леса и в помине не было.
Они ехали колонной в четыре машины. Впереди на грузовике солдаты, затем легковые машины министра юстиции и Венера, а последней шла машина с вооруженными людьми в штатском. Его превосходительство очень дорожил своей высокочтимой особой и позаботился об охране.
Недалеко от Венто, городка, расположенного на берегу Арланзона, машина министра остановилась, и шофер сделал какой-то знак рукой. Венер подъехал ближе и увидел плоское, как блин, лицо министра. Тот попросил его, рассыпаясь в многословных извинениях и любезностях, захватить с собой одного немецкого полковника, который поджидает их в Венто на Университетской площади.
Немецкого полковника? Разумеется, с удовольствием.
Город казался почти безлюдным, точно жители покинули его, серые дома из глины и камня стояли, надо думать, сотни лет. Вид у них был жалкий и запущенный. Люди, закутанные в одеяла и шерстяные шали, изредка проезжали верхом на осликах. Всадник и животное словно срослись и составляли какое-то одно причудливое создание.
На четырехугольной площади Венер увидел под низкими аркадами приземистого мужчину лет сорока. Он нетерпеливо шагал взад и вперед по тротуару. Когда машины приблизились, он подошел к ним. Ему указали на третью машину.
Полковник представился Венеру:
— Отто фон Карбиц.
Венер назвал себя, в ответ полковник что-то пробормотал, сел в машину и ни слова больше не произнес. Венер был разочарован. Ему хотелось бы знать, с кем он встретился, и вообще оживить беседой эту унылую поездку.
Полковник был в подбитой медвежьим мехом шинели и в берете. Берет плохо сидел на его голове и совсем не шел к нему. «Да, одним беретом не возьмешь, — подумал Венер, усмехаясь. — В тебе ведь за сто шагов узнаешь иностранца. А лицо полное, мужественное, — отметил про себя Венер, — подбородок и нос выразительно очерчены».