Внуки
Шрифт:
Вальтер увидел, что идет Гейни-колбасник. Он быстро достал из ящика с инструментами молоток и несколько гвоздей, взял неисправную лопату и принялся насаживать ее на палку. Чувствуя на себе взгляд эсэсовца, он прикинулся, будто весь ушел в работу.
— Чем вы занимаетесь?
Вальтер вскочил и стал навытяжку. В дверях стоял Гейни-колбасник.
— Исправляю лопату, господин обертруппфюрер! В перерыве пришлось одну обменять.
— Хорошо! — Эсэсовец внимательно посмотрел на него и низко нагнулся к лицу Вальтера. — Вы мне нравитесь, Брентен. Я вас назначу старшим по лагерю.
IV
Уже вечерело. Вдруг среди эсэсовской охраны поднялась суматоха. Вальтер слышал громкие выкрики. Мимо бараков пробежали вооруженные эсэсовцы.
Кто-то окликнул Вальтера по фамилии. Выйдя из барака, он увидел Гейни-колбасника; тот стоял у караульного помещения и жестом подзывал его к себе.
— Скажите-ка, Брентен, Хембергер не говорил вам чего-нибудь такого… подозрительного?
«Свершилось!» — подумал Вальтер и твердо ответил:
— Нет, господин обертруппфюрер!
— Сатана! Мерзавец! Напал на караульного и тяжело ранил его.
Подбежали два эсэсовца.
— Идемте с нами, Брентен!
На мгновение Вальтер растерялся. Но только на короткое мгновение. Он поспешно ответил:
— Хорошо, господин обертруппфюрер. Но в… Вот так?
— Наденьте форменный китель и ступайте за нами.
Эсэсовец убежал. Вальтер бросился в караульное помещение, сорвал с крючка китель, фуражку и побежал вслед за ним.
«Вот он — шанс! Неповторимый шанс! Не терять присутствия духа! Спокойно обдумать… Бог мой, какая возможность!»
Вальтер незаметно отстал от длинноногого обертруппфюрера. Тот крикнул:
— Держитесь ближе!
Вальтер прибавил шагу.
— Железная дорога… — пропыхтел эсэсовец. — Далеко он не уйдет! Не там ли он… в этих корпусах…
Они бросились к группе домов.
«Шесть-семь километров! Это час-полтора… Не упускать шанса! Только бы не наглупить! Шесть-семь километров — и спасен!»
— Обойдите корпуса кругом! — крикнул обертруппфюрер обоим эсэсовцам.
Вальтер остался с Колбасником. Они подбежали к угловому дому. Оба тяжело дышали.
— Расспрошу-ка я, не заметил ли кто чего-нибудь подозрительного.
И обертруппфюрер влетел в бакалейный магазин, помещавшийся на самом углу. Вальтер кое-как напялил форменный китель поверх синей тюремной куртки. Он окинул взглядом улицу, посмотрел направо, налево. Из переулка выехал мотоциклист. Надев эсэсовскую фуражку, Вальтер бросился навстречу мотоциклисту и остановил его. Каретка была свободна. Вальтер сказал не допускающим возражения тоном:
— Живее к Эльбскому шоссе.
Он сел в каретку, со страхом оглянувшись на дверь бакалейного магазина. «Ну, хоть две минуточки оставайся там… Ну, хоть несколько секунд…»
Мотоциклист тронулся. Проезжая мимо магазина, Вальтер увидел, что эсэсовец еще разговаривает с лавочницей.
— Поезжайте через Отмаршен! Быстрей! Да быстрей же!
Мотоцикл неистово несся по узкому асфальтированному шоссе.
— Что-нибудь случилось, господин вахмистр?
Мотоциклист, совсем еще юнец, не старше семнадцати, набрал бешеную скорость.
— Да, бежал заключенный.
— Вот оно что!
Проехали мимо баренфельдского народного парка, мимо спортивных площадок. Вальтер узнал ипподром.
— Политический, господин вахмистр? — спросил юноша.
— Конечно.
— И вы думаете, что он на Эльбском шоссе.
— Что вы?
— Я спрашиваю: он, вы думаете, на Эльбском шоссе?
— Конечно, хотел замешаться в толпе на пляже!.. Наверняка… — проревел Вальтер на ухо мотоциклисту. Он подумал: «Если сорвется, у меня готово алиби. Мотоциклист покажет, что я искал заключенного. Но чепуха, сорваться не должно. И возврата нет! Сколько времени понадобится Колбаснику, чтобы поставить на ноги полицию?» Они неслись через Баренфельд, по деловому району города. На каждом перекрестке — полицейский…
Что это? Скорость все уменьшается!..
— Что случилось? — спросил Вальтер.
— Сам не знаю, что это! — Парень наступал на педаль, вертел руль; мотор заело. Мотоциклист подвел машину к краю тротуара.
— Черт возьми, что стряслось с этой проклятой машиной!..
Вальтер соскочил на землю.
— А трамваем я не попаду?
— Да вот как раз тридцать второй идет прямо в Отмаршен.
— Спасибо.
Вальтер побежал к остановке, вскочил в отходивший вагон и остался на передней площадке.
«Удивительно! Не захотел он, что ли, поехать в Отмаршен. Не могла же вдруг произойти авария…» — думал Вальтер. Он спросил у водителя:
— Тридцать второй идет ведь в Отмаршен?
— Нет, в Альтону. Вам надо было сесть на сорок третий.
У Вальтера потеплело на душе. Он улыбнулся. Паренек не хотел помочь ему изловить бежавшего коммуниста. Ясно! Вальтер правой рукой пожал свою левую и мысленно сказал: «Благодарю тебя, дорогой друг».
V
Было около полуночи, когда Вальтер, все еще в эсэсовском кителе, подошел к дверям чердака.
А если дядя Густав не придет? Если он заболел, если он за это время умер? Что тогда? Днем выйти на улицу в этом одеянии опасно. И как наладить теперь связь с товарищами? К матери нельзя идти ни при каких обстоятельствах. Ее квартира, конечно, под наблюдением. Сегодня же… О чем перешептываются теперь товарищи в камере № 3? Ганс радуется. Да, пока все сошло удачно. Теперь вся суть в том, чтобы на время исчезнуть. Уж не пойти ли к Петеру Кагельману? Адрес он знает… Хембергер тоже, наверное, от них ускользнул. Сразу двое, и в первый же день. Только бы Хембергер не пытался добраться до города пригородным поездом.