Чтение онлайн

В цепи великих событий мой грех, думается, не столь уж велик, тем более, что за него я уже претерпел семь нелегких и весьма болезненных покаяний.

Мы сгрудились в обеденном зале, оставив без охраны повозку с вещами, ибо кто осмелится красть у Господа?

Нам предложили сесть на свободные скамьи. Обычные посетители — крестьяне с ребятишками — поспешно спрятались в тени. Стены покрывал налет из копоти и жира, но в очаге полыхал огонь, и рагу оказалось сытным и вкусным.

Пока мы ели, трактирщик почтительно молчал, только напомнил, что его зовут Анри. За ужином я узнал, что имя нашего рыцаря тоже Жан из Нанта, только он предпочитал называться Йоханом, поскольку мать его была фламандкой.

Только когда мы наелись досыта, Анри согласился рассказать нам, почему крестьяне договорились послать письмо в Нант, его преосвященству.

— Мы заперли того человека в подвале, — сообщил он.

— Надеюсь, он сыт и хорошо отдохнул?

Да, мы действительно пытаем людей, но при этом искренне их любим. Я никогда не начинал расследование с угроз и насилия.

— Да, мы его кормили.

— Двенадцать рыб, — сообщила стоявшая сзади женщина. — Я сама считала. Сырых. И с костями. Вы никогда не слыхали такого хруста, отец мой. Перепугал нас до смерти.

— Попроси ее выйти на свет. Похоже, у нее есть что сказать, — велел я, но тут же пожалел о своих словах, потому что, стоило женщине выступить из тени, как в памяти моей возник незабываемый облик.

Она тоже узнала меня, но выказала достаточно такта, чтобы опустить глаза и ничем не выдать нашего близкого знакомства. Даже в грубом крестьянском платье, при неверном свете огня она была по-прежнему прекрасна. Я смотрел на нее дольше, чем следовало бы, и втайне радовался, что догадался захватить кнут для бичевания.

— Твое имя? — спросил я, уже зная ответ.

— Алиса, отец мой. Я жена хозяина постоялого двора. Значит, она вышла замуж. Насколько же, интересно, осведомлен ее муженек?

— Алиса, — мягко начал я, — расскажи о том человеке, что заперт в подвале. Если он действительно человек. Я читал письмо, адресованное епископу, но мы зачастую недоверчиво относимся к сообщениям о появлении дьяволов во плоти.

Крестьяне тревожно переглянулись. Алиса уставилась на меня. Была ли в ее взгляде некая тень упрека? Я так и не понял. В наступившем молчании слышалось только потрескивание дров.

— Дети, ну-ка выходите, — приказал хозяин, обращаясь к темному углу под лестницей. — Господин инквизитор не обидит вас.

И тогда я понял, что именно усмирило шум. Страх. Страх перед святейшей инквизицией.

— Простите нас, ваше преподобие. Но они доверяют весьма немногим людям, с тех пор как…

Анри резко осекся. На свет вышли трое детей: маленькая девочка лет семи, с жесткими, торчащими во все стороны волосами, еще одна, постарше, на пороге девичества: даже из-под грубого балахона выпирали соблазнительные округлости. Девочки почтительно присели. Третьим был мальчик лет десяти-одиннадцати, с длинными светлыми волосами, грязным лицом и ясными голубыми глазами. Он показался мне таким знакомым… только вот где я его видел?

Сам он не удостоил меня и взгляда. Только Алиса переводила глаза с него на меня. В это неловкое мгновение я понял все. Осознал, что в ее браке, рожденном отчаянием, не было любви.

— Они видели его, — сообщил тем временем трактирщик. — И все вам расскажут.

— Ничего мы не расскажем! — вызывающе бросил мальчик. — Они сожгут его на костре! А он — наш друг!

— Позволь церкви судить об этом, Гийом, — вмешалась Алиса. Не был ли ее голос окрашен нотками сарказма?

— Гийом, подойди и сядь подле меня, — как можно мягче попросил я. — Поведай о своем друге.

Я протянул руку, чтобы коснуться щеки мальчика. Он отпрянул было, но справился с собой и сел на скамью. Тем временем музыкант, рыцарь и палач уже успели опрокинуть несколько кружек эля. Я позвал брата Пьера и велел вести протокол.

Гийом старался держаться подальше от меня. Я все еще не смел допустить немыслимое: вероятно, мне следует признать мальчика и дать ему свое имя, ибо в этой захолустной деревушке у меня растет сын.

— Извините за грязь, отец мой, — произнес он наконец. — Это была моя идея. Остальные тут ни при чем.

Я вспомнил, что, по словам крестьян, странный человек был обмазан грязью. Пришлось подождать, пока мальчик заговорит снова.

— Это произошло неделю назад. Я бы и не заметил огня. Но сначала раздался этот непонятный шум. Нечто вроде шелеста. Я решил, что это, наверное, волк, а ведь у нас всего одна корова. Поэтому захватил нож. Когда я вышел из дома, было светло, как днем. Похоже, ночью на небе взошло солнце, только гораздо больше настоящего и голубое.

— Наш Гийом склонен к фантазиям, — перебил трактирщик. — Немедленно говори святому отцу всю правду, слышишь? Не смей врать! — И, обернувшись ко мне, проворчал: — Спеси у мальчишки, ровно как у благородного.

— Продолжай, Гийом.

— Я не сочиняю, — оправдывался мальчик. — И могу показать вам место, куда ударил огонь.

— Проклятая дыра! — завопил трактирщик. — Никто, кроме мальчика, не бывал там с тех пор, как все случилось. Огромный круг из поваленных деревьев на выжженной земле. Клянусь, это работа дьявола!

— Мы с сестрами хотели держать его при себе вместо собачки, — продолжал Гийом. — Но кто-то увидел и донес инквизиции. Вы собираетесь пытать его, отец мой? И меня будете пытать?

Мне вдруг так захотелось обнять мальчишку! Но я знал, что радость держать его в объятиях, тепло человеческой любви — не для меня. Я принадлежу церкви.

И поэтому, проигнорировав вопрос, я попросил:

— Гийом, отведи меня на это место.

— Клянусь всеми святыми! — охнул трактирщик. — Не могли бы вы просто сжечь демона и покончить с этим?

— Послушай меня! Я скажу только один раз и повторять не намерен. Ваши мужчины могли бы сами уладить это дело. Могли бы забить чужака палками, размозжить голову, похоронить в безымянной могиле, тем более, что вашего господина казнили, а статус деревни до сих пор находится под вопросом, так что подобное преступление наверняка прошло бы незамеченным. Но вы предпочли доложить обо всем церкви. Согласен, это было правильно и благородно с вашей стороны. Но поскольку церковь прислала своих людей, все произойдет согласно закону и процедуре. Если необходим суд, этот суд будет справедливым. Если потребуется пытка, все будет проводиться в соответствии с папской буллой Ad Exstirpanda, которая еще свыше века назад стала руководством для инквизиторов. Если мы приговорим подсудимого к казни, приговор приведут в исполнение мирские солдаты в Нанте. Мы не варвары, Анри, и не станем жертвами крестьянских суеверий.