Чтение онлайн

Ладно, надеюсь, смерть моя будет быстрая и безболезненная. Зато за квартиру не придется платить. Только я обрадовалась сомнительному плюсу, как вспомнила про голодающего хомяка и опечалилась. Но требование исполнила. «Стражник» не стал меня ощупывать, а достал из необъятной поясной сумки какую-то штуковину, напоминающую тонкую железную пластину, и поднес ко мне. Штуковина завизжала, хотя динамиков на ней не было. И покраснела, точно нагревшись. Я тоже завизжала — из страха и солидарности.

Дим выдал коротко:

— Упс…

И сделал трусливый шажок в сторону.

— Нам придется изъять всю вашу технику, — громовым голосом изрек второй «стражник».

— Вы с ума сошли? — вкрадчиво полюбопытствовала я, упершись в злополучную стену спиной.

Дим заслонил меня от недружелюбных громадин и заглянул в глаза. Его зрачки с рыжеватыми прослойками засасывали. Я тонула в них, захлебывалась, не имея возможности вырваться.

— Пожалуйста, — попросил он, и я, сама не понимая, что творю, вытащила из сумочки телефон. Передала «стражнику». В голове было туманно и легко, как после обезболивающего средства.

— Чисто. Проходите.

Громадины разошлись, а Дим галантно пропустил даму вперед себя.

— Я всё объясню.

— Уж постарайся.

Я мотнула волосами. Мозги точно превратились в желе. Вязкие, липкие. Пока Дим вещал, я искала в сумочке таблетки валерьянки. Нес он полную несуразицу:

— Между твоим миром и нашим есть переход. — Отлично, то есть этот чудило не из «моего» мира, а какого-то своего. — Твой мир лишен магии, но полон техники, наш — наоборот. Поэтому для сохранения равновесия мы не можем использовать ваши приборы без разрешения гильдии техников. Они строго следят за тем, чтобы всё иноземное оседало на контрольно-пропускном пункте. — И куда девалось потом? Не в скупку ли краденого? — Я не вру, мой начальник действительно собирается нанять тебя на работу. Нам срочно необходим профессионал, но в нашем мире таких не обучают. И мне как переговорщику между мирами было поручено найти того, кто смог бы организовать рекламную акцию для одного дела королевской важности. Собственно, король тебя и нанимает.

Чего, блин? Король? Прям настоящий, с короной и мантией? А платить он, небось, будет мне золотым дублонами?

— Ну и что у вашего короля за дело?

Я решила пока не паниковать и не обзывать Дима психом (хотя желание нарастало), а внимательно выслушать его и придумать пути к отступлению.

— Его обожаемая сестра уж год как на выданье, — он так горько вздохнул, будто сестре короля было глубоко за семьдесят. — А ей негоже в девках засиживаться. Король подбирает ей выгодную партию, но есть досадное недоразумение… она несколько… своеобразна.

— То есть страшная? — догадалась я.

Дим замахал руками.

— Не вздумай сказануть такое во дворце. Поняла? Но да, есть в ней изъян. Сама увидишь.

— То есть необходимо провести пиар-акцию для выдачи замуж своеобразной принцессы? — понимающе заключила я. — И сколько ей годков, что она засиделась?

— Восемнадцать стукнуло.

Я в притворном испуге приложила ладони к губам. Я по меркам их мира вообще старая корова двадцати трех лет, ни на что не годная, незамужняя и бездетная. И всё ж работать они зовут именно меня.

— А почему бы попросту не сбагрить её любому желающему? Да мужики вашу страшилу с руками оторвут за возможность стать принцем.

— Король так же решил, но за год поисков желающих не появилось. Они приезжают на королевскую аудиенцию, но после знакомства с принцессой, кхм, — Дим почесал затылок, — вспоминают о данных ранее клятвах иным женщинам. К тому же по нашим законам правление Иссой перейдет к Виктории при соблюдении некоторых условий. Во-первых, у короля не должно быть законнорожденных детей. А во-вторых, править будет сама принцесса, а не её муж. Посему они не торопятся жениться. Деньги водятся у каждого благородного рода, а вот если с женушкой не повезет — им с этим мириться до самой смерти.

Мамочки, насколько же плоха эта девица, что её отказываются брать даже за деньги? Мне представился монстр необъятных форм с обвисшей кожей и глазками-бусинками. Этакое чудовище Франкенштейна, только упакованное в бальное платье.

Самое печальное, что в тот момент я ещё не догадывалась, как близка была к истине.

4.

В полупустом кабинете царил полумрак. Солнечный свет был скрыт под плотными шторами, а пламени единственной свечи не хватало, чтобы осветить всё пространство. Темноволосый мужчина задумчиво рассматривал восемь фотографий, разложенных перед ним на столе. В приглушенном свете профиль его казался хищным, а глаза — темнее цвета самой бездны.

Восемь снимков одной женщины. Она спешила куда-то по улице, скучала в баре за напитком, улыбалась кому-то вне объектива. Низенькая и светловолосая, с вечно поджатыми губами и ехидно приподнятой бровью. О таких говорят: гордячка. Вздорная, самоуверенная, непокорная.

— Что мы о ней знаем? — уточнил мужчина у наемного детектива, который застыл в дверях.

— Двадцать три года, россиянка…

— Это всё понятно, — отмахнулся он. — Мне нужно что-нибудь особенное. Чем увлекается, о чем думает, кого ненавидит. Любая мелочь. Постыдные секреты или нелицеприятные поступки.

Детектив усмехнулся себе под нос, но когда мужчина обернулся к нему, лицо того не выражало ни единой эмоции.

«Какой же всё-таки скользкий тип, неспроста его зовут Слизнем», — отметил про себя хозяин кабинета, но вслух ничего не произнес. Не в его интересах было ругаться с человеком, который помогал добыть информацию о новом королевском приобретении.

— Господин, мне понадобится ещё время и гораздо больше денег, чтобы выведать подробности. Придется обратиться к её бывшим любовникам, поднять университетские и рабочие контакты.

— Не вопрос.

— Я выставлю вам на неделе счет.

— Договорились, — сказал мужчина и отвернулся обратно к столу, намекая, что разговор окончен.

Слизень ушел, оставив после себя удушливый аромат одеколона, а темноволосый мужчина всё также пристально всматривался в фотоснимки. Голубоглазая иностранка на пятом кадре смотрела прямо ему в глаза. Взгляд был серьезен, и он абсолютно не вязался с её показной маской язвительной девчонки.

— Полина Иванова, — попробовал мужчина её имя на вкус. — Что ж, попробуем тебя расколоть.