Чтение онлайн

— Пей. — Демьян почти насильно влил в меня коньяк.

Горло обожгло жаром, зато внутри резко потеплело. Исчез озноб, и мысли чуть затуманились, обращая произошедшее в нелепый сон. Кошмар, и не более того.

— Как ты узнал, где меня искать? — Осмотрела свои запястья, предплечья. Синяки наливались желтизной.

Демьян тоже оглядел меня, но не цепко, а с предельным спокойствием. Словно убеждаясь, что всё хорошо, медицинского вмешательства не потребуется, а за психическое состояние можно не волноваться, ибо пациент и так болен на всю голову.

— Ну, знаешь ли, когда посреди ночи на письмо вежливости тебе приходит, мягко говоря, несуразный ответ, мол, я вся твоя, а потому выезжаю немедля — любой приличный мужчина поймет, что дело неладно и, как минимум, тебя нужно встретить, пока ты не натворила ничего дурного.

Так вот почему маг трижды переспрашивал, дословный ли пересылать ответ. Я покраснела. Насчет «вся твоя», конечно, погорячилась. Мамочки, как мне в голову пришло бросаться такими заявлениями, да ещё в адрес малознакомого мужчины?!

Вновь одернула испачканную землей юбку. Вот дура полоумная, даром, что великовозрастная.

— А дальше? — Опустила взгляд в пол.

— Я вышел из центрального городского портала, куда ты обещала направиться. Бродил по ближайшим улочкам, когда услышал какую-то возню. Считай, что тебе очень повезло. Ты же совсем не знаешь города, почему не взяла с собой стражника или не вызвала повозку? Зачем тебе вообще понадобился центр города? Зачем тебе понадобилось ехать сюда поздним вечером, черт возьми?!

Если честно, я не могла дать внятного ответа ни на один из его вопросов. Ну, то есть, зачем я пошла в центр города — это очевидно. Там располагался ближайший к дворцу портал меж землями Иссы. На сам дворец был наложен запрет, и переместиться оттуда было невозможно. Ну а до городского портала было минут пятнадцать пешком.

Кто ж знал, что я заблужусь…

Почему не взяла с собой стражника? А зачем он мне. Чай, не королевская особа.

С другой стороны, мне сразу вспомнилось письмо с угрозой. А если бы вместо относительно безобидного пьянчуги меня поймал профессиональный убийца?..

Я задрожала всем телом.

— Ну, так что, ты вся моя? — Передразнил господин долины Роз, плюхаясь на краешек дивана.

Какой же он сногсшибательный в этой наглухо застегнутой рубашке горчичного цвета. Его волосы вьются у кончиков, а в глазах затерялась космическая пустота.

— Извини, — пробубнила я. — Это вышло… случайно.

Я просто наклюкалась и, насмотревшись на несуразную любовь между Викторией и Марком, захотела чего-то подобного. Крышесносного, ага.

— То есть страстной ночи мне не перепадет? — с показным огорчением уточнил Демьян и засмеялся. — Ладно, тогда вопрос второй. Полина, ты готова сотрудничать? Я ведь тебя спас, и всё такое. Понимаю, обстановка не располагает, но давай лучше поговорим о делах, чем светски помолчим за стаканом коньяка.

Тот, к слову вновь наполнили до краев и передали мне. Не аристократично, зато действенно.

— Это нечестно. — Ко мне вернулась способность соображать. — Наглый шантаж.

— Знаю, — согласился Демьян с ухмылкой. — Но это не я побежал поздней ночью к какому-то там господину. И не я угодил в лапы к насильнику. Зато я сохранил твою честь чистой и незамутненной. И всё, что прошу взамен: дать ответ. Отказ или согласие.

Пожевала губу и всё-таки ответила.

— Я обдумала твое предложение, даже обсудила его со своим бывшим директором. У меня вот какой вопрос. Почему ты так много платишь? Я не знаю масштабов твоей долины, но три килограмма золота только за то, чтобы розы взяли в реализацию? Кроме того, Демьян, клянусь, я не самый удачливый рекламщик, иначе не была бы несколько лет девочкой на побегушках у своего начальника. По правде, у меня и опыт-то минимальный.

Желваки на щеках Демьяна заиграли. Сам он нахмурился сильнее прежнего, всё не решаясь что-то объяснить. Наконец, со вздохом произнес:

— Дело не в самих розах, а в месте, где они продаются. Каждый человек твоего мира наделен крупицей магии, которую никогда не сможет использовать. Вы называете её удачей, у кого-то она проявляется сильнее, и он способен на незатейливое предсказание будущего либо вещие сны, у кого-то она слабее. Но магия есть у всех.

— Да ладно?! Прямо у всех?!

Демьян осмотрел меня как-то уж слишком подозрительно, будто плесневелый товар, продаваемый по акции.

— У всех без исключения. — Он отпил из моего стакана. — Так вот. Искра эта в вас не тратится, а потому крепнет с каждым годом. Вы — неисчерпаемый источник силы. А за капельку магии здешние колдуны готовы отдать многое. Всё просто: мои розы напитываются силой, и каждая частица переносится сюда, в специальный сосуд, который потом передается заказчику.

Было непонятно и даже дико, но почему-то я поверила. Звучало убедительно. Искра какая-то опять же, интуиция-чутье. В таком случае, логично, почему Демьяну хочется покорить российский рынок. Неужели мы не сумеем пропихнуть свой товар в десяток-другой магазинов по копеечной цене?

Сумеем, конечно же!

— И всё-таки, — завела старую песню. — Что ты попросишь, если у нас не получится?

Он думал недолго:

— Твою магию. Поверь, это малая неустойка. Тебе она ни к чему, а мне окупит многие мои траты. Денег с тебя просить бесполезно, а что ещё? Не в рабство же тебя брать.

Тоже верно. Если в книгах, которые я читала, героиня-попаданка сразу узнавала о наличии у себя силы, которой потом кромсала врагов в мясо, то в случае со мной природа отдохнула. Никто ни разу не обмолвился, что моя искра кому-то пригодится.

— Давай попробуем. — Я осушила стакан до дна. Демьян одобрительно хмыкнул и поднялся на ноги.

— Отлично. Контракт будет составлен к утру. Твои покои покажет дворецкий, — и вновь став холодным и отстраненным, Демьян покинул гостиную.

Я уткнулась носом в обивку и подумала, какие же всё-таки женщины — дуры. Потому что мне хотелось продолжения вечера, чарующих комплиментов или просто звука его голоса.

7.

Уснула я так быстро, что даже не помню, как голова коснулась подушки. Зато наутро зверски болела голова, что и неудивительно после количества выпитого и нервных потрясений. Пришлось отпаиваться снадобьями здешнего мага, который сочувственно покачивал головой и называл меня «бедным ребенком».