Чтение онлайн

Он ударил ее тяжелой кочергой.

— Кэтлин!!!

Отец обернулся и посмотрел на Роба так, как никогда не смотрел. Потом грузно поднялся на ноги. Роб занял место возле матери. У нее было белое, как стена, лицо и кровавая пена на губах. Он сразу понял: она мертва.

Босиком и в пижаме, он бросился вниз по лестнице, а затем на улицу — к телефонной будке. А когда говорил в трубку, видел, как из дома вышел отец и зигзагами, время от времени налетая на фонарный столб или забор, заковылял прочь.

Джесс плакала. Слезы стекали на разметавшиеся по подушке волосы.

— Его, конечно, поймали, — продолжил Роб. — Был суд. После моих показаний дело стало ясным как стеклышко. Приговор был — виновен в убийстве. В конечном итоге он отбарабанил пять лет и теперь живет где-то в Шотландии. В Глазго, наверное.

— Какой ужас, — проговорила Джесс.

«Ну вот, — подумал Роб, — все как всегда — жалость и слезы. Зря рассказывал».

— Теперь я лучше все понимаю.

Он запрокинул голову и уставился в потолок.

— Я сам от него недалеко ушел. На мне — смерть Дэнни.

Горячность ее ответа повергла Роба в изумление.

— Не смей так говорить — никогда! Это был несчастный случай. Все могло быть наоборот — ты сам говорил.

— Жалко, что не так вышло.

— Это ты тоже говорил. Послушай. — Она больно вцепилась ему в предплечье. — Я любила Дэнни больше всех на свете. Он уже не воскреснет. Не станет зрелым мужчиной, не женится, не заведет детей. Никто не заменит его в моем сердце. Да, его смерть — трагедия, но это — трагическая случайность. Я прощаю тебе твою роль в этой катастрофе.

— Из-за того, что я только что рассказал? — чуть ли не с издевкой проговорил он.

— Нет. Из-за всего, что я узнала после его смерти. Потому, что мог Дэнни убить тебя. И потому, что я так хочу.

Роб хриплым голосом спросил:

— Как ты думаешь, склонность к насилию передается по наследству? Неужели она заложена в нас от рождения и только ждет случая вырваться на поверхность, как наследственная болезнь, только гораздо хуже?

— Нет. Я в это не верю.

Роба поразило, с какой легкостью она отмела его страхи. Он выговорил самое страшное, а она как будто и не слышала.

— Вот чего я боюсь, — прошептал он. — У меня такое чувство, словно это уже случилось.

Джесс бережно взяла в руки его голову и побаюкала. Он зажмурился. Этот материнский жест в сочетании с наготой был необычайно эротичен. Роб высвободил голову и стал пристально вглядываться в лицо женщины, а руки поползли вниз по ее плечам — к груди и дальше.

— Не случилось, — выдохнула Джесс. — И никогда не случится. Ты не насильник и не бандит. Ты — ласковый и нежный. Мы помогаем друг другу.

Он ощутил бархатистость ее кожи на внутренней стороне бедер. А раздвинув ей ноги, услышал, как у нее участилось дыхание.

Тем вечером, памятуя о распоряжении судьи, Джесс на своей машине отвезла Роба домой и осталась вместе с ним. Она прихватила только самое необходимое — ночнушку, рабочую одежду. Рано утром ей нужно быть в питомнике. Грэхем Эдер уже предупредил ее, что необходимость присмотреть за Соком и посещение суда вместе с Робом «съели» все ее отгулы. «Мы тут не на прогулке, знаете ли», — туманно заметил он.

Джесс уже бывала в крохотной квартирке Роба — заскакивала на какой-нибудь час. Она поставила сумку со своими вещами на стул и стала внушать себе, что может чувствовать себя как дома. Нельзя сказать, чтобы в квартире было грязно. Вдоль одной стены шли искусно сделанные полки; еще в первый визит ее восхитили гладкая поверхность и идеально зачищенные стыки. Роб был мастером своего дела!

Но в этой комнате Джесс остро чувствовала свой возраст.

Это был временный приют человека, который еще не оброс пожитками и не был особенно заинтересован в создании уюта. Здесь можно было укрыться от непогоды, согреться и удовлетворить другие простейшие потребности. И забыть, перебравшись на другое место. Привал. Временное пристанище молодого парня. Джесс сравнивала это жилье со своим домом, пропитавшимся духом многих лет жизни, навевающим хорошие и плохие воспоминания. Там все еще обитали тени ее бывшего мужа и маленьких детей — прятались по углам и выпрыгивали из небытия, когда она перебирала фотографии или их личные вещи. Иногда это было мучительно. Джесс позавидовала Робу: он может в любую минуту сорваться с места и устремиться к другим местам, начать новый жизненный этап. А она давным-давно, много лет назад, закрыла перед собой дверь перемен.

Робу передалась ее скованность. Он молча прибирался — засовывал вещи в ящики, собирал с кровати одежду.

— Не хлопочи, — сказала Джесс. — Не стоит ради меня производить революцию.

— Я не произвожу.

«От этого не будет толку, — подумала Джесс. — Нам здесь не жить вместе — даже временно. С чего я вообразила, будто это возможно? Потому что не хотела расставаться?»

Роб поднял с кресла в углу какую-то вещь и стал складывать. Это был свитер из ангорской шерсти, маленький, как на ребенка, серый и пушистый. Похожий на мягкую игрушку.

— Надеюсь, он тебе не велик? — пошутила Джесс.

— Это свитер Кэт, — прорычал Роб. — Она его забыла.

Кэт приходила в гости. Сбросила блестящий синтетический плащ, расшвыряла в разные стороны сумку, шарф и перчатки. Скинула высокие сапожки, а когда в комнате стало тепло, сняла свитер и осталась в майке без рукавов. Села, задрав коленки, и обняла голыми руками ноги в черных колготках.

Роб убрал свитер подальше. Он не говорил ей, что виделся с Кэт.

Джесс считала ее девушкой Дэнни, но, очевидно, ошиблась…

Она посмотрела на жилье Роба под новым углом. Это была комната молодого холостяка; естественно, здесь бывают девушки. Вот почему она чувствовала себя здесь не в своей тарелке.

— Ну и что из этого? — с вызовом спросил Роб.

— Ничего. Разумеется, ничего.

Перед тем как лечь, Джесс почистила зубы и умыла лицо в холодной ванной, которую Роб делил с еще одним жильцом на той же лестничной площадке. В раковине осталась засохшая пена и волоски после бритья.