Чтение онлайн

– Почему вашего правителя Монгрота называют прокуратором?

– Потому что он наш правитель. Потому что он Пророк Бога-Отца на земле. Потому что он владыка над всем живым. Потому что это его право по перворождению Ты, когда его увидишь, будешь долго выть. Кстати, та, которую ты ищешь, находится в замке. Но тебя не ждет.

Я ожидал в себе более сильного отклика, но оказалось, за время разлуки боль притупилась. Я почти обрадовался этому и ошибся, потому что боль пришла позже, когда надежда вновь воскресла и ждать снова стало невыносимо.

– Что вы с ней сделали?

– Увидишь, лжепророк, – ответил Кансар и вновь неудачно плюнул.

– А знаешь, Сергей, – вмешался Ставр, – не нужно его сажать на кол. Надо же узнать, каковы они бойцы. Пусть ему дадут оружие, я хочу погреметь с ним железом.

– Ставр! – воскликнул я. – Стоит ли?

– Почему бы и пет? Обезьяна и есть обезьяна.

Немного погодя Ставр вышел на ровное место метрах в двадцати от нас. Какой-то кентавр сбросил к ногам кнехта меч и круглый шит. Кансар стремительно схватил оружие и злобно огляделся. Взгляд его остановился на мне, потом метнулся дальше. Я оглянулся: Темер, мой старший телохранитель, не успел убрать меч, которым исподтишка погрозил кнехту. Я усмехнулся.

Кнехт повернулся к Ставру, Тот, стоя с двумя опущенными вдоль ног мечами, брезгливо осматривал противника. Кнехт медленно, без страха приблизился к воеводе. Оставалось метра три-четыре, когда он вдруг мгновенно метнул меч. Лезвие буквально свистнуло, Ставр отбил смерть неуловимым движением клинка.

– Воевода! – крикнул Мстиша. – Дозволь я закончу.

– И то, твоя правда.

Мстиша вышел так же, как и Ставр: со щитом за спиной и мечом в каждой руке. С тем же выражением, бывшим только что на лице воеводы, он, широко шагая, шел к изготовившемуся кнехту, которому уже кто-то подтолкнул меч. В стойке твари тоже было что-то отвратительное. Я не мог понять, почему все, что бы ни сделало это существо, было так неприемлемо для всех нас: человека, абра, арлана?

Хотелось отвернуться, но Мстиша уже подошел. Я все же на секунду отвернулся; все с одинаковыми лицами смотрели на противников. Послышался лязг мечей, треск; я быстро посмотрел на поляну словно молнией Бога-Отца пораженный, падал Кансар. Меч Мстиши, перерубив ключицу, рассек тело до сердца, мгновенно оборвав нить мерзкой жизни.

Мстиша вытер меч о густую шерсть кнехта, подумал и сорвал пучок травы, чтобы оттереть самые следы крови.

– Плохой боец, – сказал он. – Много злобы, – мало умения.

И сплюнул, как недавно кнехт, словно тот его заразил.

Вожди думали недолго; полагаясь на старшинство воеводы Ставра, отдали ему право решать. Но каждый примеривался: как бы он решил? И все сходились в одном: и верховым, и пешим, и арланам необходимо чистое поле, чтобы не запирать себя в стены гор или леса.

Вмиг привыкнув побеждать, воины уже не хотели думать о смерти; погулять, потешиться силой и умением, навести порядок, гнусно разрушенный мерзкими кнехтами, исчадиями ада, конечно же.

Высланные для разведки отряды дозорных докладывали о неуклонном приближении пешего войска. Арсун посылал агитаторов из пленных вносить смуту в ряды кнехтовых абров.

Наконец разведчики доложили – завтра противник будет здесь. Ставр объявил, что на этот раз в бой пойдут только люди и тоже в пешем строю. Сначала все молчали, переваривая услышанное, потом попытались отговорить. Но решение воеводы не было случайным; возросшая вера в силу оружия, подкрепленная расчетом и интуицией, делала его непоколебимым.

Обговаривали детали: где будут стоять арланы, где абры Арсуна, где – новообращенные абры.

Двадцать километров для такого огромного войска – большой переход. К вечеру мы все могли видеть зелено-серый разлив орды. И словно бы вернулись назад – всего двенадцать недель! – когда смотрели сквозь бревна городища на мрачную грозную толпу; тогда давила неизвестность!..

Мы наблюдали, как рассеивалась толпа, разбивались палатки, устанавливались юрты. Потом медленно доползли обозные тарканы, со скрипом дотащив гигантские телеги с припасами. Потянуло дымком из-под множества котлов. Солнце тонуло в зажженных облаках на вершинах гор. Медленно, медленно поползли маленькие отряды, – ночной караул, останавливаясь, обозначал границу лагеря.

В тихом воздухе лагерный дым не покидал место стоянки. Скоро дым вместе с ночным туманом от речки утопил абров в бледном озере покоя и сна.

Решительно объявив о стратегии завтрашнего боя, воевода Ставр задумался. И, уединившись со мной, раскрыл душу:

– Мы поколениями жили в страхе перед степью. Зная о кнехтах и об отсутствии Бога-Отца, мы готовились дорого продать свои жизни. Теперь я вижу – мы можем побеждать, но нам нужна такая победа, чтобы и у тугодума не осталось сомнения, чтобы любой ребенок любого племени-рода, едва начиная понимать смысл слов, уже знал: люди самые сильно-могучие в этом мире. Иначе вновь будут войны, иначе вновь кто-нибудь, рано или поздно, захочет опробовать на нас остроту своего меча.

Мне скажут, – спорил он сам с собой, – зачем проливать кровь, когда можно, как в прошлую битву, навалиться общей силой, бить стрелами, погубить врага, а самому остаться целым. Да, правда. Но потом доброхоты скажут, людей было мало, победили арланы и союзники абры. Кто докажет? Нет, надо думать о роде-племени, думать о будущем.

Я не спорил со Ставром. Что спорить, когда правда за ним.

Ночью из удали, но и чтобы проверить себя и врагов, Мстиша и еще несколько старших ушли к абрским сторожевым.

Люди с детства учились красться мышью, учились скрадывать настоящую дичь. На том росли.

Один дозор взяли без шума. Кидали волосяные арканы, захватывали шею, плечи. Один успел было вскрикнуть – меч заставил умолкнуть.

Дотащили троих.

Я стоял за воеводой, когда он спрашивал испуганных абров:

– Сколько у вас начальников-кнехтов? Сколько вас, абров? Что будете делать завтра?

Те отвечали. Им ничего другого не оставалось.

Кнехтов оказалось не двое, а трое, разница небольшая. Один командующий и двое заместителей. Абров числом около ста двадцати тысяч. Завтра будет бой.