Чтение онлайн

– А я и хотел.

– Хотел?

– Я действительно хочу жениться на тебе, Кьяра, – и помолчал, – но не могу. Я ведь женат на Лие.

– Лояльность, так, Габриэль? Верность долгу или своим обязательствам. Преданность. Верность.

– Я не могу оставить ее теперь – после того, что она пережила по милости Халеда.

– Через неделю она и не вспомнит об этом. – Кьяра, заметив, как покраснел Габриэль, взяла его руку. – Господи, извини. Пожалуйста, забудь, что я это сказала.

– Уже забыл.

– Ты глупо поступаешь, давая мне уйти. Никто никогда не будет любить тебя так, как я любила. – Она поднялась с места. – Но я уверена, что мы еще увидимся. Кто знает, может быть, я скоро буду работать на тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– На Службе полно слухов.

– Как всегда. Не надо обращать внимание на слухи, Кьяра.

– Однажды до меня дошел слух, что ты никогда не бросишь Лию и не женишься на мне. Жаль, что я не обратила на это внимания.

Она перекинула сумку через плечо, потом нагнулась и поцеловала Габриэля в губы.

– Последний поцелуй, – прошептала она.

– По крайней мере разреши мне отвезти тебя в аэропорт.

– Нам меньше всего нужно политое слезами прощание в аэропорту. Помоги мне унести чемоданы.

Он снес вниз чемоданы и погрузил их в багажник машины. Кьяра забралась на заднее сиденье и, не взглянув на него, захлопнула дверцу. А Габриэль стоял в тени эвкалипта и смотрел, как отъезжала машина. Поднимаясь по лестнице в пустую квартиру, он осознал, что не попросил Кьяру остаться. Эли был прав. Так было легче.

Тибериас, Израиль

Через неделю после отъезда Кьяры Габриэль отправился в Тибериас на ужин к Шамронам. Там был Ионатан вместе с женой и тремя маленькими детьми. А также Римона с мужем. Они оба приехали прямо со службы и были еще в форме. Шамрон, окруженный семьей, выглядел таким счастливым, каким Габриэль не видел его многие годы. После ужина он повел Ионатана и Габриэля на террасу. В спокойной поверхности Галилейского моря отражалась яркая, на три четверти полная, луна. За морем чернели бесформенные Голанские Высоты. Шамрон любил сидеть на террасе, потому что она выходила на восток, где находились его враги. Он получал удовольствие от того, что имел возможность тихо посидеть и помолчать, пока Габриэль и Ионатан пессимистично обсуждали ситуацию. По прошествии некоторого времени Шамрон взглядом дал понять Ионатану, что ему надо поговорить с Габриэлем без свидетелей.

– Я понял, Абба, – сказал Ионатан, вставая. – Я вас оставляю.

– Он ведь полковник в израильских силах обороны, – сказал Габриэль, когда Ионатан ушел. – И не любит, когда с ним так обращаются.

– У Ионатана своя работа, а у нас – своя. – Шамрон ловко перевел разговор со своих личных проблем на проблемы Габриэля. – Как Лия?

– Я везу ее завтра на Оливковый холм, на могилу Дани.

– Я полагаю, ее доктор разрешил такой выезд?

– Он едет с нами вместе с половиной штата психиатрической больницы на горе Херцль.

Шамрон закурил сигарету.

– Кьяра давала о себе знать?

– Нет, и я не жду от нее ничего. Вам известно, где она?

Шамрон преднамеренно посмотрел на свои часы.

– Если операция развивается, как планировалось, Кьяра скорей всего попивает сейчас коньяк в гостинице для лыжников в Зерматте с неким швейцарским джентльменом сомнительного поведения. Этот джентльмен собирается отправить морем довольно большое количество оружия группе ливанских партизан, действующих отнюдь не в наших интересах. Мы хотим знать, когда это оружие уходит из порта и куда отправляется.

– Пожалуйста, скажите мне, что Оперативный отдел не использует мою бывшую невесту в качестве медовой приманки.

– Мне неизвестны детали операции – только ее главные цели. Что же до Кьяры, то она девушка с высоким представлением о морали. Уверен, она поведет себя жестко с нашим гельвецийским другом.

– Все равно мне это не нравится.

– Не волнуйся, – сказал Шамрон. – Скоро ты будешь решать, как нам ее использовать.

– Куда вы клоните?

– Премьер-министр намерен с тобой поговорить. У него есть место, которое он хочет, чтобы ты занял.

– Быть Джавелином, мастером улова?

Шамрон откинул голову и расхохотался, а потом долго боролся с приступом кашля.

– Собственно, он хочет сделать тебя директором операций.

– Меня? Да к тому времени, когда комиссия Льва покончит со мной, мне еще повезет, если я получу место охранника в кафе на Бен-Иегуда-стрит.

– Ты выйдешь в полном порядке из этой передряги. Сейчас не время устраивать публичные порки. Пусть этим занимаются американцы. Если нам надо говорить кое-кому полуправду, если мы должны лгать такой стране, как Франция, которая не заинтересована в том, чтобы мы выжили, – пусть так и будет.

– «Обманывая, ты воюешь», – процитировал Габриэль лозунг Службы.

Шамрон кивнул и произнес:

– Аминь.

– Даже если я выйду из этой истории целым и невредимым, Лев никогда не даст мне командовать операциями.

– А его и не спросят. Срок службы Льва подходит к концу, а у него не так много друзей на бульваре Царя Саула или на Каплан-стрит. На второй танец его не пригласят.

– Так кто же будет следующим шефом?

– У нас с премьер-министром есть коротенький список. Ни один из этих людей не имеет отношения к Службе. Кого бы мы ни выбрали, ему нужен будет опытный человек в Оперативном отделе.

– Я знал, что дело к этому идет, – сказал Габриэль. – Я это понял, как только увидел вас в Венеции.

– Признаю, мои мотивы эгоистичны. Мой срок службы тоже подходит к концу. Так что если премьер-министр уйдет, уйду и я. И на этот раз возвращения из ссылки не будет. Ты нужен мне, Габриэль. Ты нужен мне, чтобы следить за моим творением.

– За Службой?

Шамрон покачал головой и обвел рукой землю.

– Я знаю, ты сможешь, – сказал Шамрон. – У тебя нет выбора. Твоя мать не без причины назвала тебя Габриэлем. Майкл – самый главный, а ты, Габриэль, – самый могучий. Это ты защищаешь Израиль от его обвинителей. Ты тот ангел, что вершит суд, – ты Властитель огня.