Чтение онлайн

Ионатан спросил:

– Сколько времени ты тут пробудешь?

– Я полагаю, это будет зависеть от него.

– Приготовься к длинной тираде. Он в эти дни обычно в дурном настроении.

– Разве можно его в этом винить?

– Винить он должен только себя, Габриэль, не забывай.

Габриэль открыл дверцу машины и вылез наружу.

– С тобой ничего не случится, пока ты будешь тут один?

– Без проблем, – сказал Ионатан. И, помахав на прощание Габриэлю, добавил: – Передай ему мои наилучшие пожелания.

Офицер палестинской безопасности поздоровался с Габриэлем сквозь прутья ворот. Он был в унылой, оливкового цвета форме, плоской шапочке и черной повязке, закрывавшей левый глаз. Он открыл ворота ровно настолько, чтобы Габриэль мог пройти, и жестом предложил следовать дальше. На руке у него не хватало трех последних пальцев. По ту сторону калитки Габриэля остановили двое других мужчин в форме и принялись усиленно и назойливо обыскивать, а одноглазый смотрел с ухмылкой, точно это был спектакль, специально устроенный для него.

Одноглазый представился – полковник Кемель – и повел Габриэля по территории. Габриэль не впервые был в «Мукате». Во время мандата это была крепость британской армии. После Шестидневной войны израильские силы обороны отобрали ее у иорданцев и на протяжении оккупации использовали в качестве командного поста на Западном Берегу. Габриэль, будучи солдатом, часто являлся с докладом в это место, которое Ясир Арафат превратил теперь в свой штаб.

Кабинет Арафата помещался в двухэтажном квадратном здании, прилепившемся к северной стене «Мукаты». Этот дом, сильно поврежденный, был одним из немногих, все еще стоявших на территории. В вестибюле Габриэля вторично обыскали – на этот раз обыск проводил усатый гигант в гражданском платье с маленьким пистолетом-пулеметом, висевшим на его груди.

Покончив с обыском, агент безопасности кивнул полковнику Кемелю, и тот подтолкнул Габриэля к узенькой лестнице. На площадке сидел на хрупком с виду стуле, качаясь на двух ножках, другой агент безопасности. Он бросил на Габриэля апатичный взгляд, затем протянул руку и постучал костяшками в деревянную дверь. Раздраженный голос по другую ее сторону произнес:

– Входите!

Полковник Кемель повернул ручку и впустил Габриэля.

Кабинет, куда вошел Габриэль, был не намного больше его собственного на бульваре Царя Саула. Здесь стояли скромный деревянный письменный стол и маленькая походная кровать, где на накрахмаленной белой наволочке лежал Коран в красивом кожаном переплете. Окно закрывали тяжелые занавески из вельветина; единственным источником света была настольная лампа, круто наклоненная вниз – на груду бумаг. На одной стене висели рядами почти неразличимые из-за густой тени фотографии в рамках, на которых вождь палестинцев был заснят со многими знаменитостями, включая американского президента, который де-факто признал его миниатюрное государство и которому Арафат нанес удар в спину в Кэмп-Дэвиде и вышел из договора о мире.

За письменным столом сидел сам Арафат, маленький и на вид больной. Он был в отутюженной форме и в клетчатой, черной с белым, кафие. По обыкновению, она лежала у него на правом плече и спускалась на грудь, напоминая по форме землю Палестины, – арафатский вариант этой земли, как отметил Габриэль, так как по форме кафия очень напоминала государство Израиль. Рука, которой Арафат указал Габриэлю на стул, сильно дрожала, как и отвисшая нижняя губа, когда он спрашивал Габриэля, не хочет ли тот чая. Габриэль был достаточно знаком с арабскими обычаями и понимал, что его отказ тотчас повернет разговор в дурную сторону, поэтому он принял предложение и не без удовольствия наблюдал, как Арафат отправил за чаем полковника Кемеля.

Оставшись впервые одни, они молча разглядывали друг друга поверх маленького стола. Над ними висела тень их последней встречи. Это было в кабинете квартиры на Манхэттене, где Тарик аль-Хурани, тот, кто подложил бомбу под машину Габриэля в Вене, пытался убить Арафата за предполагаемое «предательство» палестинского народа. Тарик, убегая из квартиры, всадил тогда пулю в грудь Габриэля, который чуть не умер от этой раны.

И сейчас, когда Габриэль сидел перед Арафатом, у него впервые за многие годы заболело в груди. Никто, кроме, пожалуй, Шамрона, не оказал большего влияния на жизнь Габриэля, чем Ясир Арафат. Вот уже тридцать лет они оба плавали в реке крови. Габриэль убил самых верных помощников Арафата; Арафат приказал принять против Габриэля ответные меры в Вене. Но была ли бомба нацелена на Лию и Дани или же на него? Вот уже тринадцать лет Габриэлю не давал покоя этот вопрос. Арафат безусловно знал ответ. Это было одной из причин, по которой Габриэль так охотно принял предложение Шамрона посетить Рамаллу.

– Шамрон сказал, что вы хотите обсудить со мной один важный вопрос, – сказал Арафат. – И я согласился принять вас, только желая оказать ему любезность. Мы с Шамроном одного возраста. История забросила нас обоих в эту страну, и, к сожалению, мы сражались друг против друга не в одной битве. Иногда я одерживал верх над ним, иногда – он надо мной. Теперь мы оба состарились. Я надеюсь, нам еще удастся увидеть несколько мирных дней, прежде чем мы помрем. Но надежды мои угасают.

«Если это так, – подумал Габриэль, – почему же ты отказался от соглашения, которое дало бы тебе отдельное государство в Газе и девяносто семь процентов Западного Берега с Восточным Иерусалимом в качестве столицы?» Габриэль, конечно, знал ответ. Это явствовало из карты Палестины, выложенной из кафии на плече Арафата. Он хотел иметь всё.

Габриэлю не удалось ничего сказать в ответ, так как вернулся полковник Кемель, неся небольшой серебряный поднос с двумя чашками чая. Затем полковник уселся в кресло и уставился на Габриэля своим единственным глазом. Арафат пояснил, что его помощник свободно владеет ивритом и при необходимости поможет с переводом. Габриэль надеялся встретиться с Арафатом наедине, тем не менее переводчик мог бы оказаться полезным. Хотя Габриэль прилично владел арабским, его язык не был достаточно выразителен для разговора с таким человеком, как Арафат.

Арафат дрожащей рукой поставил свою чашку на блюдце и спросил Габриэля, что привело его в Рамаллу. Односложный ответ Габриэля моментально вывел Арафата из равновесия, а именно этого и хотел Габриэль.

– Халед? – повторил Арафат, немного придя в себя. – Я знаю немало людей с этим именем. Боюсь, это весьма распространенное в Палестине имя. Тут требуются уточнения.

Габриэль прекрасно знал, что при переговорах любимой тактикой Арафата было изображать незнайку. Габриэль решил растолковать ему:

– Халед, которого я ищу, председатель Арафат, – это Халед аль-Халифа.

– Президент Арафат, – поправил его палестинец.

Габриэль с безразличным видом кивнул.

– Где Халед аль-Халифа?

Пятнистое лицо Арафата вдруг покраснело, и нижняя губа задрожала. Габриэль опустил взгляд на свой чай. Краешком глаза он заметил, как нервно заерзал в своем кресле полковник Кемель. Арафат же, когда он снова заговорил, сумел сдержать свой легендарный нрав.

– Насколько я понимаю, вы говорите о сыне Сабри аль-Халифа?