Чтение онлайн

Через полчаса после того, как Люсиль задремала, по кабине разнесся сигнал тревоги, и Люсиль подскочила к пульту связи быстрее, чем успела проснуться. Где же выключается этот чертов сигнал? А, вот здесь. Завывания сирены со всхлипом оборвались.

Что за чертовщина происходит — текстовое сообщение по тридцатому каналу? Люсиль вывела сообщение на экран компьютера.

«Срочно! Вылет к центру тяжести возможен во временной промежуток с часу двух минут до часу девятнадцати минут. На орбите много кораблей, это „окно“ может быть единственным за несколько дней — в зависимости от передвижений кораблей. Удачи тебе, подруга. Ву прикроет тебя. Не отвечай. Мы узнаем, если ты вылетишь. Повтор сообщения. Срочно! Вылет…»

О Господи! Люсиль очистила экран и протерла глаза. Как же Синтия… ну конечно по маяку. И слава Богу!

Громкий стук донесся из наружного динамика. Люсиль включила камеры. К'астилль стояла возле шлюпки, колотя по обшивке кулаком. Это напомнило Люсиль о том, что она хотела провести съемки зензамов, чтобы хоть чем-нибудь подтвердить их существование. Она планировала сделать это утром, но теперь было слишком поздно. Перебрав несколько кнопок, она начала запись с наружных камер.

— В чем дело, К'астилль?

— Мы услышали громкий вопль из переговорного устройства твоего корабля. С тобой все в порядке?

— Да, спасибо. Пришло срочное сообщение от… от члена моей группы, который догадался, что я здесь. Она говорит, что я должна как можно скорее покинуть это место, или у меня ничего не выйдет — позднее враги догадаются, где найти меня.

— Ты должна вылететь немедленно?

— Да, — Люсиль смутилась и перешла на язык зензамов: — Но ты вновь заметишь мое присутствие. Я вернусь сюда, и мы снова отправимся путешествовать, а пока у меня будет к тебе одна просьба: сохрани устройство, которое я называю маяком, — оно находится в фургоне и помогает определить местонахождение с помощью радиосигнала. Маяк подскажет мне, какая Дорога приведет к тебе, где бы ты ни была.

— Я сохраню его. Удачи тебе. — Последнее К'астилль произнесла по-английски — подобного выражения в ее языке не существовало.

— Спасибо. А теперь мне на несколько минут придется зажечь яркие огни. Камера запишет, как ты выглядишь, чтобы тебя увидели члены моей группы, чтобы поверили в твое существование. Мой народ еще никогда не замечал твое присутствие. Я выключу прожектора прежде, чем сюда соберутся ночные хищники.

— Отлично. А ты не успеешь выйти из машины и попрощаться?

— Нет. — Больше ей было нечего сказать. — Жаль, что мне не хватает времени, — добавила она, перейдя на английский. — Так что разреши записать, как ты выглядишь, а затем всем вам придется отойти подальше: шлюпка опасна для тех, кто находится снаружи.

— Я видела уже немало шлюпок. Мы успеем отойти подальше. Когда ты вылетаешь?

— Примерно через час. Прости, сейчас я не в состоянии перевести это время в привычные для тебя измерения.

— Я знаю, что такое час. Мы уйдем вовремя.

Прожектора вспыхнули, осветив территорию вокруг шлюпки пронзительно ярким белым светом. К'астилль прикрыла глаза ладонью и дождалась, когда они привыкнут. Мысленно она повторяла, что должна вести себя разумно, чтобы убедить эту таинственную группу половинчатых, к которой принадлежит Люсиль, что она, К'астилль, вовсе не животное. Одновременно К'астилль размышляла, какое же поведение, собственно, можно назвать разумным.

Ни в чем не уверенная, она сделала то, что повторяла миллионы раз в подобной ситуации, — помахала рукой камере.

Люсиль улыбнулась бы при этом, если бы смотрела на монитор, но ее голова уже была занята вычислениями. Каким образом можно удрать с планеты, не превратившись в радиоактивный газ? Если гардианы находятся в пределах видимости, они мгновенно заметят хвост пламени реактивных двигателей из дюз шлюпки. Не разглядеть его было бы просто невозможно. А заметив шлюпку, они наверняка поймут, кто ею управляет и куда направляется. Они взорвут шлюпку и, возможно, для верности пустят бомбу в точку вылета.

Ей придется оставаться вне видимости, запуская двигатели. В общем, это вполне устраивало Люсиль: ей предстоял краткий полет при высокой перегрузке до достижения скорости отрыва от орбиты, а после этого — мгновенная остановка двигателей. Она должна в буквальном смысле нырнуть к центру тяжести системы. Работая за пультом радара на «Ариадне», Люсиль поняла, что наблюдений за районом центра тяжести со станции ведется очень мало, и если гардианы на некоторое время отвлекутся, есть все шансы, что ВИ сумеют отвести радары в другую сторону. По крайней мере, Синтия Ву наверняка попытается это сделать.

А затем потребуется длинный перелет при двигателях, включенных на минимальную мощность — так, чтобы оказаться как можно дальше, когда придется все-таки запустить двигатели и одним прыжком достичь центра тяжести. Чем дальше от Заставы она будет, когда запустит двигатели, тем легче оторвется от любого преследования. А если гардианы не смогут проследить за ее курсом в обратном порядке и определить место вылета шлюпки, они не узнают, кто находится в ней, — значит, теперь, когда у них по горло дел с флотом противника, вряд ли они удосужатся тратить силы, чтобы сбить шлюпку.

Но прежде необходимо подготовить эту посудину к полету, воскресить ее после многомесячного сна. Кто знает, какие системы способны выдерживать так долго без обслуживания? Люсиль надеялась, что у нее будет по крайней мере день-два, чтобы произвести проверки, но похоже, ей придется просто уверовать в надежность аварийных систем. Она запустила программы тестирования двигателей и топливной системы. Баки были полны на 90 процентов, и Люсиль могла понадобиться из них каждая капля. Еды и воды на борту должно хватить для такого полета, но даже если они закончатся, она сможет продержаться еще несколько дней. Проводить инвентаризацию сейчас некогда. Теперь — системы наведения. Компьютеры действовали вполне здраво — по крайней мере, знали, в какой стороне находится небо. Ей придется довериться наружным приборам. Ориентиров, чтобы проверить работу компьютеров, у Люсиль попросту не было, и теперь, когда до периода возможного вылета оставалось 45 минут, о калибровке секстанта не стоило даже думать.