Чтение онлайн

Пеменхат вскочил, громко протопал к стойке, выхватил спрятанный нож и заорал во всё горло:

– Ах ты недоносок! Молокосос! Кого оскорбляешь? Меня?! Пеменхата?! Да я!.. Когда ты!.. А ну вынимай меч и проверим, кто на что годится! Вынимай, подлец!

Карсидар медленно обернулся и презрительно процедил сквозь зубы:

– Не буду я с тобой драться. Я мастер, а не убийца почтенных верноподданных всяческих герцогов. Пойду лучше прилягу, а ты спрячь-ка ножик и не забудь разбудить меня в полночь. Мне ведь ещё Читрадриву искать предстоит.

Пеменхат вмиг подскочил к нему, приставил нож к животу и прорычал:

– А ну меч из ножен, кому говорю!

– Нет, – твёрдо сказал Карсидар. – Убей меня, если хочешь. Потом можешь отрезать мою голову и совершить вояж по владениям всех, кто назначил за неё награду. Получишь тридцать четыре жуда золотом. Они тебе очень пригодятся. Заведение расширишь, а, старина? И главное, не забудь Торренкулю часть отвалить. Он, небось, на радостях позабудет о всех оскорблениях родовой чести. Ещё и первым советником при своей особе сделает.

Пеменхат задрожал, голова его поникла, руки опустились, пальцы разжались, и нож со стуком упал на пол.

– Ты даже драться со мной не желаешь, – простонал он.

– Не желаю, – подтвердил Карсидар.

Входная дверь скрипнула, в зал вбежал мальчишка, подбрасывая и ловя на ходу шляпу Карсидара.

– Он действительно очень умный, Ристо ваш! – закричал Сол. – Я и не ожидал такого. Всё как есть понимает…

Тут мальчик заметил нож, лежащий у ног Пеменхата, смерил недоверчивым взглядом обоих собеседников и тихо спросил:

– Что… что случилось?

– Ничего, – спокойно ответил Карсидар. – Я попросил твоего хозяина оказать мне… гм-м… маленькую услугу. И вот с нетерпением жду ответа.

Пеменхат кряхтя нагнулся, подобрал нож и с потерянным видом пробормотал:

– Всё нормально, Сол. Мастер Карсидар просит меня сходить кое-куда по очень важному делу.

– Куда идти-то?! – опешил мальчишка. – Темно ведь уже.

– Вот и я говорю, что темно, – осторожно заметил Пеменхат.

– Но я очень прошу, – повторил Карсидар.

Старик вернулся к стойке, вновь спрятал нож и сообщил:

– Поэтому я скоро приду. Не волнуйся, Сол, мне не привыкать. Кстати, как Нанема?

– Ах, Нанема?.. Да всё в порядке, зарылась в одеяла и дрожит. Я её успокоил. Утром будет здесь.

– Молодец, мальчик. Покажи мастеру его комнату.

– Так вы уходите? – в голосе мальчишки чувствовалась тревога.

Чтобы Пеменхат вновь не передумал, Карсидар поспешил перехватить инициативу и сказал:

– Всё будет в порядке. Пойдем, Сол, я поведаю тебе кое-что о моих приключениях.

– Правда расскажете? – обрадовался мальчишка.

– Разумеется, – Карсидар обнял его за плечи, и они начали подниматься по лестнице к двери, ведущей к комнатам для гостей.

Пеменхат провожал их тоскливым взглядом. Около выхода Карсидар обернулся и сделал ему знак рукой – мол, поторапливайся. Старик лишь вздохнул.

– А я начинал бы побыстрее! Надоело ждать, – вспылил Шиман. – Старики совсем обнаглели, прямо житья от них не стало.

Теснящиеся в сердце честолюбивые стремления и почти несбыточные мечты… Горячая молодая кровь пульсирует в жилах, так и рвётся наружу… Как это знакомо!

И в то же время Читрадрива отчётливо осознавал довольно ощутимую разницу между собой и Шиманом. Да что там – между собой и всеми остальными! Любым из его народа. Он не такой, как они, они не такие, как он… В большей или меньшей степени, но всё же не такие. Бесспорно. Хотя и общего у них предостаточно.

Шиман тут же уловил эту его мысль и принялся горячо настаивать на своём:

– Да, Читрадрива, сразу видно, что ты другой. Будь ты целиком наш, ты не стал бы, ни за что не стал мириться с этими старыми прохвостами! Всех их давно пора…

– Молчи, – коротко приказал Читрадрива, и молодой гандзак немедленно подчинился.

А вот в этом уже, безусловно, проявилось его влияние на учеников! Анхем (или гандзаки, как называли их чужаки) – народ вольный. Слыханное ли дело, чтобы кто-то столь наглым образом затыкал рот вольному человеку и не получал достойного отпора!

– Поменьше горячись, Шиман, – сказал Читрадрива уже гораздо мягче и миролюбивее. – Пойми, когда молодые не уважают стариков, это плохо. Очень плохо. Ибо кто станет уважать сегодняшних молодых, когда они сами состарятся?

– Как-то забрёл в наш квартал один сумасшедший проповедник, так он те же речи произносил. Настоящий вздор! – Шиман презрительно фыркнул. – Дескать, старшие – это всё равно что власть, поэтому старших надо уважать, старших надо слушаться. И нечистый не упомнит всю его болтовню! Да дело-то как раз в том, что ты говоришь совсем как он. Не ожидал от тебя такого, ох, не ожидал.

Шиман запустил пятерню в свои чёрные как смоль волосы, взъерошил и без того растрёпанную кудрявую шевелюру и заключил:

– Верно ты говоришь, что мы, анхем, размениваемся по мелочам, занимаемся не тем, чем нужно, и уж вовсе не тем, чем можем заниматься. Верно, что прозябаем между другими народами, как бездомный нищий в городских трущобах, хотя в котомке у него лежит золотой. Просто нищий боится, как бы не обвинили его в воровстве и, отобрав богатство, не бросили в тюрьму. Всё это верно, и всему этому ты сам нас учил. И теперь сам же говоришь: подождите, потерпите! Да это всё равно что на полном скаку мигом остановить жеребца. И даже не просто остановить, а развернув пустить обратно!..