Чтение онлайн

Сантэн смочила тряпочку водой из канистры и смыла с лица пыль. Из косметической сумочки достала флакон глазных капель и тени для век. Покапала в глаза. Снова посмотрела в зеркало: глаза были ясные. Тогда она похлопала себя по щекам, чтобы вернуть кровь. Поправила на голове шарф и сбросила длинный белый плащ, защищавший одежду от пыли. Теперь она выглядела чистой, свежей и готова была встретить любые неприятности.

На углах улиц кучками стояли женщины и дети. Они с мрачной опаской наблюдали за Сантэн, когда она ехала мимо них к административному зданию. Сантэн сидела за рулем прямо и смотрела только вперед.

Приближаясь к конторе, она увидела пикеты; люди, лежавшие в тени у ворот, вставали и собирались. Их было не меньше двадцати, все белые работники шахты. Они выстроились в ряд поперек дороги и взялись за руки. Лица у них были злые и угрожающие.

– Никто не войдет! Никто не выйдет! – начали они скандировать, когда она сбросила скорость. Она видела, что большинство вооружено дубинами и кирками.

Сантэн ладонью надавила на клаксон – «даймлер» затрубил, как раненый слон; Сантэн вдавила педаль акселератора и направила машину прямо в центр цепочки людей. Увидев ее лицо за ветровым стеклом, пикетчики в последнее мгновение бросились врассыпную.

Один из них крикнул:

– Нам нужна работа! – и ударил киркой по заднему стеклу. Оно грудой осколков осыпалось на заднее сиденье, но Сантэн проскочила.

Она остановила машину перед зданием в ту минуту, когда из него, торопливо натягивая пиджак и поправляя галстук, выбежал Твентимен-Джонс.

– Мы ждали вас самое раннее завтра утром!

– А ваши друзья – раньше.

Она показала на разбитое окно, и в его голосе прозвучало возмущение:

– Они напали на вас? Это непростительно!

– Согласна, – сказала она. – А я не из тех, кто прощает.

На тощем бедре Твентимен-Джонса висел служебный пистолет в кожаной кобуре. За доктором стоял маленький мистер Брантингем, бухгалтер шахты, лысый как колено, со слишком большой для его узких плеч головой. В его глазах за очками в золотой оправе стояли слезы, но в пухлых белых руках он держал двуствольный дробовик.

– Вы смелый человек, – сказала Сантэн. – Мы не забудем вашу верность.

Вместе с Твентимен-Джонсом она прошла в свой кабинет и, довольная, села за стол.

– Сколько с нами человек?

– Только конторские, всего восемь человек. Все специалисты и работники шахты не с нами, хотя подозреваю, что на некоторых оказали давление.

– Даже Роджерс и Макклир? Старшие надзиратели.

– Боюсь, что так. Оба входят в забастовочный комитет.

– Вместе с Фьюри?

– Эти трое – главные зачинщики.

– Я позабочусь, чтобы они больше никогда не получили работу, – с горечью сказала Сантэн, а доктор опустил глаза и пробормотал:

– Думаю, не нужно забывать, что они не нарушали закон. У них есть право отказываться от работы и договариваться коллективно.

– Нет, если я в это время пытаюсь сохранить шахту. Нет, если я пытаюсь хоть некоторых из них обеспечить работой. Нет – после всего, что я для них сделала.

– Боюсь, у них есть это право, – настаивал он.

– На чьей вы стороне, доктор Твентимен-Джонс?

Он оскорбился.

– Как вы можете спрашивать! С самой первой нашей встречи я ваш человек. Вы это знаете. Я только описываю наше положение с точки зрения закона.

Немедленно пожалев о своих словах, Сантэн встала и протянула ему руку.

– Простите. Я устала и раздражена.

Она чересчур стремительно поднялась, и кровь отхлынула от головы. Сантэн смертельно побледнела и покачнулась. Он подхватил ее и удержал.

– Сколько времени вы не спали? Вы проехали от Виндхука без остановок. – Он провел ее к кожаному дивану и мягко уложил на него. – Вам нужно поспать, по меньшей мере восемь часов. Я прикажу принести для вас из бунгало свежую одежду.

– Я должна поговорить с зачинщиками.

– Нет. – Он покачал головой, задергивая шторы. – Нет, пока не отдохнете и к вам не вернутся силы. В противном случае вы можете совершить какой-нибудь промах.

Она опустилась на диван и прижала пальцы к векам.

– Вы, как всегда, правы.

– Я разбужу вас в шесть вечера и сообщу членам комитета, что вы примете их в восемь. Это даст нам два часа на то, чтобы выработать стратегию.

Трое членов забастовочного комитета один за другим вошли в кабинет Сантэн, и она целых три минуты молча смотрела на них. Она сознательно приказала вынести все стулья, кроме тех, на которых сидели они с Твентимен-Джонсом. Забастовщики вынуждены были стоять перед ней, как школьники.

– В настоящее время в нашей стране свыше ста тысяч безработных, – заговорила она бесстрастным тоном. – Каждый из них на коленях выпрашивал бы вашу работу.

– Никакой, к хренам, работы! – сказал Макклир, невзрачный человек среднего роста и неопределенных лет. Но Сантэн знала, что он умен, настойчив и изобретателен. Она предпочла бы, чтобы он был на ее стороне.

– Если вы собираетесь сквернословить в моем присутствии, мистер Макклир, – сказала она, – уходите немедленно.

– Это тоже не подействует. – Он печально улыбнулся, отдавая должное ее боевому настрою. – Вы знаете наши права, и мы их знаем.

Сантэн взглянула на Роджерса.

– Как ваша жена, мистер Роджерс?

В прошлом году она оплатила поездку этой женщины в Йоханнесбург, где ее оперировал один из лучших хирургов. Роджерс сопровождал ее, причем за ним сохранялось жалованье и ему оплатили все издержки.

– Здорова, миссис Кортни, – застенчиво ответил он.

– И что она думает об этом вашем вздоре? – Он смотрел себе под ноги. – Она разумная женщина, – продолжала Сантэн. – Думаю, она беспокоится о своих трех малышах.