Чтение онлайн

— Владыка Бейверс, тот, кто приходит последним, гораздо важнее того, кто пришел первым, потому что именно он несет настоящую помощь, — сказал Джерин.

— Ну-ну, свежо предание, — проворчал Бейверс, словно угрюмый старый земледелец, который не верит ничьим словам с тех самых пор, как его жена сказала ему, что идет в лес за травами, а он застал ее в постели деревенского старосты. Нехотя он все же кивнул Лису. — Итак, я здесь. Говори.

— Благодарю.

Джерин знал, что в его голосе сейчас больше проникновенности, чем в том нуждаются благодарственные слова. Однако мало кому из людей выпадает возможность поблагодарить бога лично.

Бейверс снова кивнул. Если богов вообще можно сравнивать с кем-то из смертных, то он и выглядел как старый крестьянин. Волосы из колосьев спелого ячменя, бледно-желтых, обвисших. Изборожденное морщинами лицо бога было усталым и обветренным, словно он всю жизнь провел на солнце и открытом воздухе, подобно злакам, господином каких он являлся. Только глаза цвета молоденьких зеленых ростков ячменя, едва проклюнувшихся из земли после первых весенних дождей, давали знать о божественной энергии, скрытой под столь неказистым обличьем.

Отличительные черты его внешности, подумал Джерин, принадлежат земле. Это вселяло надежду, не только подтверждая слова Маврикса, но и укрепляя Лиса в мысли о том, что Бейверс действительно здесь прижился. Что длительное элабонское присутствие в северной местности сделало его для нее таким же богом, каким он являлся для территорий, примыкающих к городу Элабон, таким же покровителем этих краев, как и обосновавшийся здесь намного ранее Байтон.

С этими мыслями в голове Джерин спросил:

— Хочешь ли ты, говоря напрямик, чтобы гради и их боги захватили эту землю, которая так много веков принадлежит элабонцам и которая приносит тебе столько ячменя, почитания и возлияний?

— Хочу ли я этого? — переспросил Бейверс в тихом изумлении, как будто этот вопрос не приходил ему в голову в подобной форме. — Хочу ли я? Нет, я этого не хочу. Гради и их боги питаются овсом и кровью. — Он произнес это с мрачным презрением. — Их земля слишком бедна, слишком сурова, а их души слишком скудны, слишком холодны для моего зерна.

При появлении Бейверса переставшие голосить Джеродж и Тарма в благоговейном страхе глазели на бога. Тут Джеродж не выдержал и прорычал:

— Если ты не хочешь, чтобы эти мерзкие гради пришли сюда, почему ты ничего не делаешь, чтобы не допустить их и их богов на эту землю?

— Почему я ничего не делаю?

И вновь вопрос, казалось, очень удивил Бейверса. С некоторой горечью Джерин подумал, что это, наверное, закономерно. Сама идея что-нибудь предпринимать, видимо, чужда всему элабонскому пантеону. Бейверс обратил свой ярко-зеленый взгляд на Джероджа.

— Голос корней, — сказал он скорее самому себе, чем кому-либо из смертных. — Под корнями есть силы.

— О чем ты говоришь? — требовательно спросил Джеродж. — Я тебя не понимаю.

Джерин часто слышал нечто подобное. В основном от Дагрефа. Когда они с Силэтр обсуждали свои взрослые дела, их общий старший ребенок слушал их разговоры и пытался в них разобраться, насколько позволял ему его жизненный опыт. Когда же этого опыта не хватало, он старался заставить родителей остановиться и объяснить ему, что они имеют в виду.

Бормотание Бейверса озадачило и Лиса, но ему все же казалось, что он имеет некоторое представление о том, что у того на уме. Тщательно подбирая слова, он спросил:

— Владыка Бейверс, та сила, что находится под землей, как-то связана с теми, кто там обитает? — Поясняя свои слова, он указал на Джероджа и Тарму.

— Конечно, — отвечал Бейверс, вновь удивленно. — Там, где нет народа, нет и сил.

— А-а, — протянул Джерин.

Он получил ответ на вопрос, который давно его интересовал: по крайней мере, в глазах богов чудовища были народом. Джерин хотел это знать с того самого дня, когда они вырвались из пещер под святилищем Байтона. Он задал свой вопрос очень осторожно, никак конкретно не называя подземных жителей. Сразу же у него возник новый вопрос:

— А эта сила…

— Эти силы, — поправил его Бейверс, требуя точности.

— Хорошо, эти силы. Станут ли они сражаться за нас против гради?

По-прежнему соблюдая точность, бог ответил:

— Они будут сражаться. Для того они и существуют. Чтобы сражаться. Но… против гради? Кто может сказать это наверняка? И почему за нас? — Зеленые, цвета молодых ростков глаза вперились в Джерина. — Почему ты считаешь, что ты и я — это мы?

— Почему? — растерянно повторил Джерин. — Ты ведь только что сам сказал, что тебе не нравятся гради и их боги. Если они захватят северные земли, ты лишишься здесь всех возлияний и самой малой толики почитания. Я всего лишь смертный, владыка Бейверс, я это знаю, но среди смертных я очень силен. Если ты поможешь мне отразить натиск богов гради, с самими гради я справлюсь.

— Может, и так, — сказал Бейверс. — А может, все это ерунда. Но то, что я думаю, и то, что я делаю, не одно и то же. Моя власть распространяется на растения и пивоварение, тебе это известно. Я не бог крови или войны.

— Но ты можешь сражаться, я знаю, что можешь. — И Джерин привел пример, который успел выкопать в одном из своих свитков. — Когда один демон наслал на ячмень насекомых-паразитов, ты не просто сразился с ним и победил, ты заставил его проглотить собственный хвост и съесть себя.

Силэтр неожиданно захлопала в ладоши.

— Ну, разумеется, — ответил Бейверс. — Он же наносил моим растениям всяческий вред. Он напрашивался на неприятности, и он их получил. — На мгновение бог показался действительно страшным.

— С гради выйдет то же самое, — настаивал Джерин. — Если они одержат победу над нами, здесь не будет никакого ячменя, потому что северные земли станут слишком холодными, и он просто не сможет расти. Ты хочешь, чтобы такое случилось?