Чтение онлайн

Ответа на этот вопрос Борису доискиваться не пришлось. В руках графа блеснула сталь револьвера. Окаменевший Борис, не мигая, уставился в черный зрачок ствола.

— Ты поедешь со мной, Кордин. Револьвер заряжен, и он на взводе. Он будет в моем кармане, а палец — на спусковом крючке. И даю тебе слово, Кордин — а что такое слово графа Ланге, тебе известно — что если ты закричишь, позовешь на помощь, в ту же секунду я выстрелю и убью тебя. Ты хорошо это понял, я надеюсь?

— Я… Понял, но…

— А… Ты, конечно, хочешь сказать — а что же будет со мной, если я застрелю тебя на глазах у свидетелей? А почему тебя это интересует, Кордин? Ведь к тому времени ты будешь уже мертв, так не все ли тебе равно?

— Нет, я не это хотел сказать, — выговорил Борис, пытаясь сохранить самообладание. — Произошла ошибка, я не…

— Хватит разговаривать, Кордин. Идем.

Водитель такси остановил машину на улице Льва Толстого, возле здания кинотеатра Dream Theater. Оля Ракитина расплатилась и вышла. Машина умчалась, подвесив в неподвижном воздухе клуб серо-синего бензинового дыма. Больше на улице не было ни машин, ни людей.

Оля медленно подошла к двери кассы. Ей казалось, целая вечность миновала с тех пор, как они побывали здесь с Борисом. Она рассматривала здание, как будто видела его после долгого-долгого отсутствия.

Почти ничто не изменилось тут, исчезла только афиша фильма «Все грехи мира». Других же афиш не появилось, пыльное витринное стекло было пустым и пугающе темным.

Дверь кассы оказалась запертой. Оля попробовала открыть парадную дверь, и это ей удалось. Она вошла в тихое пустынное фойе, где не горели, как в прошлый раз, свечи в канделябрах. И не спешила к ней строгая старушка-билетерша, и закрыты были двери в зал… Кинотеатр изнутри виделся Оле покинутым, даже заброшенным. Она растерянно озиралась, стоя посреди фойе. Зачем, почему она пришла сюда? Потому, вероятно, что идти ей больше некуда…

В углу, справа от эстрады — та самая маленькая дверь… Но не заперта ли она? Нет, под рукой Оли дверь легко подалась. Вот и винтовая лестница на второй этаж…

И свечи здесь были зажжены.

Оля приободрилась. Если горят свечи, значит, их кто-то зажег. И значит, здесь есть кто-то, у кого можно хотя бы спросить…

По лестнице Оля поднялась в коридор. Она помнила, что кабинет Кремина располагался в самом конце. По вытертой ковровой дорожке, глушившей шаги, она дошла до двери кабинета и негромко постучала.

— Войдите, — послышалось из-за двери.

Голос как будто принадлежал Кремину, и сказано это было самым обыденным тоном, как в любом учреждении, где принимают посетителей.

Оля шагнула в кабинет. Кремин сидел за письменным столом, вглядываясь в экран компьютера. Посмотрев на Олю едва ли не мельком, он кивнул ей и указал на стул.

— Подождите минуту, я сейчас…

Набрав что-то на клавиатуре, он выключил компьютер.

— Слушаю вас… Мм… Оля Ракитина, если не ошибаюсь?

— Нет, вы не ошибаетесь, — ответила она.

— Чем могу быть вам полезен?

Оля молчала. В самом деле, чем может быть ей полезен Кремин? Идя сюда, она смутно надеялась, что стоит Кремину увидеть ее, и… Что? Он даже имя ее вспомнил с трудом. Или притворяется, комедию разыгрывает? Но для нее — никакой разницы…

— Слушаю вас, — повторил Кремин с легким нетерпением.

— Я… Я не знаю, — пролепетала Оля.

— Не знаете? — брови Кремина чуть приподнялись. — В таком случае, простите… Я тут, видите ли, несколько занят…

— Нет! — крикнула Оля с таким отчаянием, что и сама испугалась этого эмоционального всплеска. — Подождите, не прогоняйте меня…

Кремин поднялся, обогнул стол, приобнял девушку за плечи.

— Успокойтесь… Коньяку хотите?

— Да, спасибо…

Из тумбы стола появилась бутылка и один бокал.

— Вот, выпейте… Пожалуйста, успокойтесь и расскажите мне все.

Расскажите мне все! Эти слова будто включили механизм в сознании Оли, освободивший туго сжатую пружину.

— Можно, я… Пересяду в кресло?

— Конечно. Устраивайтесь, как вам удобно.

Но еще не добравшись до кресла, она уже начала говорить — быстро, сбивчиво, взахлеб. Она рассказывала Кремину обо всем, что случилось с ней и Борисом. Она говорила о превращении денег, о человеке из Серебряного Братства, желавшем купить какую-то книгу, о снах Бориса, о странной и зловещей перемене в ней самой, о визите к Раевской, о пауке… И о том, как в поисках Бориса она пришла к нему домой, о том, что она там увидела и что произошло с ней, когда она прикоснулась к трости. Она боялась упустить что-то существенное, и потому рассказ ее становился еще сумбурнее из-за повторов, но Кремин выслушивал ее невозмутимо и внимательно. Он ни разу не перебил ее.

Когда она закончила свой рассказ и выпила наконец коньяк, владелец кинотеатра спросил.

— И почему же вы пришли с этим ко мне?

— Не знаю. Может быть, из-за вашего имени.

— Из-за моего имени? — удивился Кремин.

— Да, из-за надписи… У Бориса дома, возле двери… Там было написано ваше имя — Ниманд.

— Это не мое имя, — сказал Кремин мягко.

— Не знаю… Все равно… Константин Дмитриевич, вы не верите мне?

— Я верю вам.

— Так помогите…

— Милая Оля, чем же я могу вам помочь?

— Объясните хотя бы… Что случилось с Борисом? Эти деньги, и все прочее… Что это?

Кремин вернулся за письменный стол, посидел с минуту молча, глядя на экран выключенного монитора.

— Это похоже на магию, — ответил он. — Но на магию, примененную плохо, неумело, я бы сказал, по-дилетантски. По всей вероятности, кто-то из Прошлого нащупывал Бориса магическими средствами. То, что вы описали — побочные эффекты, результат интерференции.

— Непонятно…

— Оля, вам ведь известно, что материальные тела состоят из элементарных частиц, а те — из частиц поменьше, ну и так далее?

— Это и детям известно.

— Но в основе всего — чистая энергия. Вот этот стол, например, можно математически описать как волновой процесс. Он не более и не менее материален, чем скажем, радиоволна.

— И что же?

— Волны имеют свойство интерферировать, проще говоря, накладываться одна на другую. Вот это и произошло, но с волнами времени — и то, мы называем материальным или вещественным, изменилось.