Чтение онлайн

В этот день было уже поздно что-либо пробовать. Кроме того, хотя Джеззер и заслуживал любого кошмара, уготовленного для него Железным Джоном, но со времени того инцидента прошло уже больше недели, и за это время я его почти не видел. Я был влюблен, и если отбросить тот факт, что я мало чем мог себе помочь в этом смысле, моя жизнь была почти переносимой.

Моя беда в том, что я слишком быстро успокаиваюсь.

Прошла еще одна неделя, и дела шли все лучше и лучше. Я встречался с Мо каждый божий день, а однажды вечером Наташа, у которой на протяжении рабочего дня оставался пульт, но которая ни разу им не воспользовалась, даже взяла меня с собой в магазин. Это был первый раз, когда мы обменялись больше, чем несколькими фразами — правда, говорил в основном я, распространяясь насчет своих любимых писателей. Уж не знаю, что она смогла вынести из всего этого; полагаю, что она просто в первый раз увидела во мне человеческое существо, а не преступника. Может быть, она почувствовала, что моя образованность и умение тонко чувствовать (ха-ха!) тоже чего-то стоят. Как бы то ни было, она позволила мне зайти в книжную лавку, воспользовавшись одной из своих кредитных карточек.

А потом настал субботний вечер…

Я не знал, когда Наташа захочет в следующий раз расстаться с карточкой и станет ли она вообще это делать, поэтому распорядился ее деньгами на всю катушку. В полночь я сидел в гараже, обложившись своими любимыми классиками научной фантастики.

Джеззер с Наташей ушли куда-то на вечеринку, оставив меня с иммобилайзером, выставленным на двадцать ярдов. Это означало, что если в доме вспыхнет пожар или в него залезут грабители, я ни черта не смогу с этим сделать. Дерьмо.

Я слышал, как они вернулись посреди ночи, и уже почти засыпал, когда из дома донеслись его вопли.

Потом боковая дверь в гараж распахнулась. За ней стоял Джеззер в модном нижнем белье, с пультом в руке. Другой рукой он протолкнул перед собой Наташу. На ней была шелковая ночная рубашка.

— Ну, смотри, вот он! — рявкнул он ей. — Давай, ступай! Ступай, ложись к нему в койку, шлюха!

— Джереми, не надо! — воскликнула она, обливаясь слезами.

Он сильно толкнул ее, так что она упала поверх меня.

— Давай-давай, делай свое дело! Ну-ка, Брайан, обслужи ее как следует! Вы ведь оба этого хотите, не так ли?

Кое-как она поднялась на ноги. Джереми тем временем ковырялся в коробке, выставляя ее на максимум.

— Какого черта здесь творится? — крикнул я, корчась от боли.

— Не надо разыгрывать из себя невинного младенца! — рявкнул он. — Я, черт побери, прекрасно понимаю, что ты затеял! Пытаешься залезть к моей жене в панталоны, чтобы тебе здесь послаще жилось!

— Какая чепуха! — вот и все, что я сумел ответить.

Он выключил источник моего мучения. Наташа попыталась уйти, но он загородил ей дорогу.

— Ты думаешь, я полный дурак, так, что ли? Сегодня вечером я запросил отчет по кредитным картам, и что же я обнаруживаю? Моя жена потратила семьдесят эстонских крон в книжной лавке! Да эта безграмотная корова за десять лет ни одной книжки не прочла! И вот она лежит, как всегда, как в каждую долбаную субботу, словно я ее насилую, как будто это не доставляет ей никакого удовольствия! Зато она всегда рада тратить мои трудом заработанные деньги на какого-то никчемного бомжа, только потому, что он поговорил с ней о литературе…

— Это полная ерунда, ДХ, — сказал я. — Мне совсем не нравится твоя жена. И уверен, что ей тоже вряд ли может понравиться такой бич, как я. Она просто хотела…

Но Джеззер не слушал.

— В чем же тогда твой секрет? У тебя член больше моего, так, что ли?

Я фыркнул.

— Ну так давай! — сказал он. — Давай отдраим ее вдвоем! Может быть, это ей понравится, этой фригидной суке!

Он сорвал с нее ночную рубашку и снова толкнул ее в мою сторону, одновременно стаскивая с себя трусы.

— Ну-ка, Брайан, давай, действуй! — сказал он. — Посмотрим, на что ты способен!

— Иди ты к черту!

Он включил пульт. Я посоветовал ему обслужить себя самого — что, разумеется, было как раз в его вкусе.

— Ты извращенец, ты знаешь это? — сказал я ему. — К тому же, пока ты держишь палец на кнопке, у меня все равно не встанет, даже если бы я и хотел.

Наташа снова слезла с меня.

— Прости, — всхлипывала она, собирая обрывки своей ночной рубашки. — Прости меня, Брайан.

Я сказал ей, что она здесь ни при чем. На этот раз Джеззер позволил ей уйти, после чего потратил еще пять минут, разрывая в клочья книжки, которые она мне купила.

То, что он сделал с Наташей, было омерзительно, но в целом это было не мое дело. Я ведь не знал, какие между ними отношения. То, что привело меня в ярость — это финальный акт вандализма. Он уничтожал знание, мудрость и культуру. Он был нацист, филистимлянин. Страх, который он и миллионы других таких же, как он, питали перед книгами, уводил нас к новой эре варварства.

На следующее утро, когда мы все собирались в церковь, я ссыпал в ониксовую коробочку Джеззера таблетки, которые дал мне ЖД, и проскользнул наверх, чтобы подключить Иеронимуса в порт на визоре его виртуального костюма.

Когда мы уже собирались уходить, Джеззера внезапно срочно вызвали в контору. Он с мрачным и решительным видом сел за руль и уехал, а Наташа снова легла в кровать.

Я сам соорудил себе завтрак и провел пол-утра, вновь склеивая порванные им книги. После этого я немного поработал в саду, позаимствовав из кухни оформленный под старину радиоприемник, чтобы за работой слушать радио. Под конец послеобеденного выпуска новостей я понял, почему Джереми уехал в такой спешке. Фирма «LBM», крупная многоотраслевая электронная корпорация, распространила среди работников «Южного Кабельного» приглашение стать ее акционерами, обещая новые сети и все виды современных услуг для частных и коммерческих потребителей, не говоря уже о более высоких дивидендах.

Какое-то время Джереми почти не было видно. Он был очень занят — ходил на собрания и помогал в кампании по удержанию акционеров «Южного Кабельного». Наташа тоже попадалась мне не очень-то часто. Когда мы все же встречались, у нее был какой-то виноватый вид, будто бы это она была причиной случившегося.

В понедельник в парке я рассказал Мо обо всем, что произошло. Она молча выслушала меня, потом внимательно посмотрела мне в глаза, пытаясь, как я догадываюсь, разглядеть в них, было ли на самом деле что-нибудь между мной и Наташей.