Чтение онлайн

— Ну как, разве это было не круто? — спросила она.

Я легла на землю, в пятно солнечного света, ужасно радуясь, что снова вижу свет дня. Она присела рядом со мной, обняв руками колени.

— Да, — признала я, — это было действительно круто. Без тебя я бы этого ни за что не сделала.

Она лишь кивнула, подтверждая свою руководящую роль и авторитет. Она снова была королевой лис.

Той осенью моя жизнь разделилась между двумя мирами.

После школы и на выходных я проводила все время, какое только могла, в лесу вместе с Лисой. В школе я старалась быть осмотрительной. Временами я общалась с Синди и ее подругами, а временами общалась с Лисой.

Как-то раз, войдя в кабинет естествознания, я обнаружила там стеклянный аквариум, полный больших зеленых лягушек. Мистер Макфарланд поднял вверх извивающуюся лягушку и продемонстрировал нам, как втыкать ей иглу в основание шеи, чтобы разорвать позвоночник.

— А теперь вы все сделаете то же самое, — сказал он. — Каждая пара лабораторных партнеров вскроет одну лягушку.

Когда он спросил, сеть ли у кого-нибудь вопросы, Лиса подняла руку и сказала, что не будет этого делать.

Он кивнул и сказал, что сам убьет лягушку для тех пар, которые не могут сделать этого сами.

— Нет, — сказала Лиса. — Я не стану вскрывать лягушку, даже если вы убьете ее. Я не хочу иметь с этим ничего общего! — она почти кричала на него.

Мистер Макфарланд слегка покраснел.

— Думаю, тебе придется поговорить об этом с деканом девочек, — натянуто проговорил он. — Джоан, может быть, ты присоединишься к одной из других групп?

— Я тоже не стану этого делать, — тихо произнесла я. — Наверное, я лучше тоже пойду поговорю с деканом девочек.

Мистер Макфарланд выглядел удивленным — все же я была на хорошем счету. Но я не могла покинуть Лису, так что мы обе вышли из кабинета и направились к декану девочек. Та посмотрела на Лису с грустью, а на меня — с удивлением.

— Сара, мне очень жаль, что я снова вижу тебя здесь. Джоан, я удивлена, что вообще тебя здесь вижу.

Лиса села, сложив руки на груди, с несчастным и упрямым видом, в то время как я принялась многословно и сбивчиво говорить о жестокости к животным и уважении к жизни. В конце концов декан девочек прониклась симпатией к тому, что она назвала нашей «чувствительностью». Я предложила, чтобы мы с Лисой пошли в библиотеку, провели исследование по этому типу лягушек и написали доклад по этой теме. Декан и мистер Макфарланд согласились.

На уроках английского я писала стихи — которые, как я знала, должны были понравиться мисс Парсонс. Всякую чепуху про облака, дождик и грустные чувства. Мне всегда это хорошо удавалось — понимать, что нравится учителям, и выдавать им это.

Лиса попросту не могла освоить этот трюк, хотя я объясняла ей.

— Это нечестно, Тритон, — сказала она как-то, когда мы сидели на нашей полянке. — Ты пишешь то, что ее ублаготворит, вместо того, чтобы писать то, что тебе нравится. Зачем тратить зря свое время?

Я пожала плечами.

— Мне ставят хорошие оценки. И тогда родители меня не достают.

Стихи, которые писала Лиса, казались мне более интересными, чем мои, но они были не о тех вещах, которые нравились мисс Парсонс. Лиса писала об отслаивающейся краске на их доме, о запахе тины в нашей трубе, о надписях на стене школьного двора. Она не хотела тратить время, проверяя, чтобы все слова были написаны правильно, и считала излишним переписывать стихотворение начисто только для того, чтобы в нем не было помарок. Ее почерк был ужасен. Мисс Парсонс снимала баллы за правописание и аккуратность — но мне кажется, что на самом деле Лиса получала низкие отметки из-за того, что ее стихи заставляли мисс Парсонс нервничать.

Когда мисс Парсонс прислали бланки для участия в конкурсе коротких рассказов, который устраивала организация женщин-писателей, она дала один бланк мне.

— Им нужна художественная проза, написанная такими девочками, как ты, — сказала она. — Почему бы тебе не попробовать написать рассказ? Ты покажешь его мне, а я представлю его на конкурс.

В этот день за обедом Синди сказала мне, что мисс Парсонс дала бланк и ей тоже.

— Я хочу написать про то, как мы плавали на плотах, — серьезно сказала она. — В реке мы видели много мусора, и это заставило меня задуматься о природе.

Я вежливо кивнула, хотя не могла себе представить ничего более скучного.

После школы я рассказала Лисе о конкурсе.

— И что, ты собираешься написать для мисс Парсонс рассказ о щепочках и котятках? — спросила она.

Я пожала плечами, чувствуя себя неловко. С тех самых пор, как Гас дал мне блокнот, я постоянно записывала в него такие вещи, которые не показала бы мисс Парсонс — такие вещи, которые не показала бы никому.

— Ты должна написать о том, что для тебя действительно важно, — сказала Лиса. — Папа говорит, что именно так и получаются самые хорошие книжки.

Я снова пожала плечами.

— Если я так сделаю, то не смогу показать это мисс Парсонс.

— Тебе и не обязательно показывать ей! У тебя есть бланк. Ты можешь просто взять и послать его сама.

— Может быть, лучше ты что-нибудь напишешь? — предложила я. Лиса покачала головой.

— Ну да. Очень им будет интересно читать то, что я напишу!

— А может, нам написать что-нибудь вместе? — сказала я. — О чем мы можем написать?

— О дикарках! — сказала Лиса не задумываясь. — О диких девочках, которые живут в лесу.

— Как они туда попали?

Она сидела в своем кресле, глядя в листву над головой и слегка щурясь на солнце.

— Одна из них там выросла.

— Ее мама была лиса, — продолжала я, — а ее отец был волшебник. Волшебник полюбил лису и превратил ее в женщину, но она так и не смогла стать счастливой, и тогда она снова сделалась лисой.

— Мне кажется, другая девочка пришла туда позже, — медленно проговорила Лиса. — Она принцесса, дочь злого короля и прекрасной, но глупой королевы. Она оказывается в лесу, отправившись в путешествие, чтобы выйти замуж за жестокого герцога. Но по дороге она убегает и находит в лесу дикую девочку.