Чтение онлайн

И объект этого планирования — Джек.

Он давно мечтает напасть на копа, отвечающего за его поимку. Но Джек засела ему в башку крепче, чем он рассчитывал.

Возможно, вся причина в СМИ, и все то внимание, что он получает, пробуждает в нем желание похваляться. Телевидение унизило его, осмеяло, теперь оно его боится. Все справедливо.

Или, может, после стольких недель планирования и проработки мысль о том, что Джек собирается остановить его прежде, чем он завершит свою миссию, делает ее такой же мерзкой, как и те шлюхи, которые вынудили его взяться за это дело.

Интересно, что сейчас делает Джек? Как продвигается расследование? Пребывает ли она в страхе и тревоге, опасаясь новой атаки с его стороны? Чувствует ли беспомощность? Злится ли от собственного бессилия, потому что не может его остановить?

Может, он даже позвонит ей и спросит. Самая пора немного поддать жару, уделить малость внимания ей лично. Она намерена идти против него? Прекрасно! Она будет жалеть об этом намерении всю оставшуюся жизнь.

Которая долго не продлится.

Но зачем звонить, когда он может просто нанести ей визит, так сказать, забежать по дороге? В конце концов, он знает, где она живет.

Пряничный человек закрывает глаза и начинает составлять план.

В конце концов я все-таки заснула, но сон этот был благословением лишь отчасти. Он дал мне долгожданный отдых и немного освежил, но когда я открыла глаза, было только пять часов вечера, и я понимала, что теперь ни за что не усну в положенное время.

Поэтому, разгладив замявшиеся складки на костюме, приняв болеутоляющее и какое-то снадобье от простуды, я вернулась обратно — в единственную в городе контору, которая никогда не закрывалась.

К тому времени, как я приехала. Харб уже ушел домой, к своей жене и своей жизни, выбросив из головы все мысли о работе. На столе меня поджидал отчет патологоанатома — очередная любезность в виде срочной работы со стороны канцелярии мэра. И я, хлебнув своего любимого пойла из автомата, засела за работу и принялась за тщательное изучение зверств, учиненных над несчастной девушкой.

Первая порция информации, бросившаяся мне в глаза, представляла собой время смерти. Судмедэксперт определил ее примерно семью часами вечера накануне. Убийца продержал при себе второе тело гораздо дольше, чем первое.

Он также гораздо страшнее истязал эту, вторую. На теле девушки было обнаружено тридцать семь ран различной длины и глубины, но, по свидетельству эксперта, некоторые из этих ран были вскрыты повторно. Микроскопические частицы стального оружия соответствовали частицам с тела первой жертвы, свидетельствуя, что был применен один и тот же нож. Уровни содержания гистамина вкупе с частично откушенным языком и следами от впивавшихся ногтей на ладонях, на которые ранее обратил мое внимание Хьюз, говорили о том, что все это произошло еще при жизни жертвы. Ее жестоко пытали по оценкам патологоанатома, не менее четырех часов.

Смерть была вызвана обильной кровопотерей. Хотелось бы надеяться, что шок спас ее хотя бы от некоторой части страданий. В ранах на ее запястьях и лодыжках были обнаружены следы волокон — вновь от бечевки.

Она лишилась всех пальцев на ногах, больших и малых половых губ, четырех пальцев на руках и обоих ушей. Ничто из этого не было найдено. Не было обнаружено и никаких следов спермы, хотя очевидный сексуальный характер преступления позволял заключить, что изнасилование могло иметь место и что либо сношение было прерванным, либо преступник использовал презерватив.

В моче жертвы содержался уже известный нам секобарбитала натрия, а на левом предплечье виднелась отметина от укола шприцем.

Никаких указаний на личность погибшей не было обнаружено, и девушка официально была зарегистрирована как Джейн Доу № 2. Специалисту похоронного бюро пришлось почти два часа потрудиться над ее лицом и волосами, чтобы придать им насколько можно жизнеподобный вид. Затем была сделана цифровая фотография, и электронным способом, с помощью компьютера, нарисованы глаза.

Восстановленный портрет был передан в СМИ с таким расчетом, чтобы успел появиться в шестичасовых вечерних новостях вместе с аналогичной фотографией первой девушки. Тех, кто знал какую-либо из них или имел какую-либо полезную информацию по данному делу, просили связаться по телефону со специальной следственной бригадой. Харб отрядил группу из шести полицейских клерков отвечать на звонки с мест. Всех их тщательно проинструктировали насчет обстоятельств дела, чтобы они могли распознавать и отсекать всяческих психов и искателей острых ощущений.

Вторая записка была написана теми же самыми чернилами, на точно такой же бумаге, что и первая. Ни отпечатков, ни волос, ни волокон кожи на ней выявлено не было.

Два злополучных магазина «Севен илевен» отстояли друг от друга на расстояние восьми кварталов. Я подумывала о том, чтобы поставить полицейских в штатском наблюдать за каждым ночным магазинчиком в Чикаго, но нам потребовалось бы человек пятьсот, чтобы круглые сутки держать под наблюдением сто с чем-то торговых точек. Вместо этого я расставила группы у пятнадцати магазинов в радиусе двадцати кварталов от места первой находки, а затем набросала листовку-памятку для раздачи хозяевам этих заведений. В листовке предписывалось владельцам работающих допоздна магазинов следить, не появится ли некто, пытающийся стащить мусорный контейнер, или выставить на площадку новый, или симулировать эпилептический припадок.

После составления памятки я позвонила на первый этаж, сержанту, дежурившей за столом в приемной, и попросила ее собрать в здании всех ночных патрульных. Ночной смене была продемонстрирована та же самая видеопленка, с подростком и алказельцером, ранее уже показанная дневной смене. Причем с теми же самыми результатами. Никто не узнал ни подозреваемого, ни его метод действия.

Я не охватила еще и трети патрульных нашей округи, но мой оптимизм начал угасать. Известно, что физиономии правонарушителей в наше время надо искать в компьютере, поэтому я провела быстрый поиск молодых белых магазинных воришек и получила более восьми тысяч попаданий. Даже если привлечь помощь со стороны, все равно их разработка заняла бы несметное число лет.