Чтение онлайн

Старки разбудил телефонный звонок. Заместитель редактора поднялся, кряхтя, потирая затекшую поясницу, – диванчик был короток, а Старки ночевал в редакции уже третьи сутки. Навалившись животом на стол, он приложил к уху телефонную трубку и зевнул.

– Что? Что? – вдруг закричал он. – О'Патли! Черт возьми, это ты?.. Откуда ты звонишь?.. – тут Старки сразу же оглянулся, как будто кто мог их подслушать, и прикрыл ладонью трубку. – Да, да, слушаю, – взволнованно зашептал он, – говори!

Он схватил блокнот, карандаш, но на первом же слове сломал его. Чертыхнулся, выдернул из стаканчика перо. Он торопился и нервничал. Перо запиналось и брызгало по бумаге. Блокнот полз по столу, он придерживал его локтем и писал, писал, кое-как успевая за словами О'Патли. И чем больше он писал, тем тревожнее и взволнованнее становилось выражение его лица. Наконец, бросил перо.

– Да, да, О'Патли! Сейчас же в набор… Успею! Но как ты оттуда выберешься?..

Телефонная трубка стукнула, видимо, положенная на стол… Послышалось легкое звяканье, похожее на стук стеклянной пробки о горлышко графина… и все замолкло.

– О'Патли! – громко позвал Старки и тут же услышал в трубку грохот пистолетного выстрела…

Раздув ноздри, фрейлейн Морге глубоко втянула в себя кисловатый запах сгоревшего бездымного пороха, поставила пистолет на предохранитель и бросила его в стол. Присела в кресло, сильно сжала голову руками.

Ночные события обрушились на нее с внезапностью удара пули, даже ее железное самообладание дало трещину. Глубоко раненное самолюбие мешало сосредоточиться. А нужно было трезво и спокойно осмыслить все происшедшее, продумать, что делать, как себя вести, если история с Майковой дойдет до советского консула Взбудораженная нервная система требовала разрядки. Из графина на столе фрейлейн Морге налила полный бокал вина. Поднесла ко рту… и почему-то именно в эту минуту в ее сознании возникло перекошенное лицо доктора Шпиглера… Она выпила и поморщилась – даже ее любимое вино имело сегодня какой-то неприятный вкус.

В коридоре послышался торопливый топот каблуков, и в кабинет вбежал фон Штрипс.

Фрейлейн Морге зорко оглядела его взволнованное лицо и отвернулась.

– Вы их упустили, – сказала ока. – Эксон снимет с вас шкуру, фон Штрипс.

– К дьяволу вашего Эксона! – огрызнулся шеф полиции, без разрешения бросаясь в кресло. – Кстати, вам тоже не поздоровится.

– Согласна. Мне попадет больше, чем вам. На вашем месте я бы и не беспокоилась. Если вас выгонит Эксон, вы сразу найдете себе место, хотя бы в «Люксе».

– Что я буду делать в «Люксе»?

– У вас представительная внешность, и господин Скарбон с удовольствием возьмет вас швейцаром… Ну, не сверкайте глазами! – оборвала она фон Штрипса и подвинула ему стакан с вином. – Выпейте и расскажите толком, что у вас произошло на шоссе?

Фон Штрипс сделал солидный глоток и с неудовольствием пожевал губами.

– Фу… какая кислятина. По-моему, раньше ваше вино было получше.

– Странно, мне оно тоже показалось кислым. Очевидно, у нас обоих от неприятностей испортился вкус.

Пока фон Штрипс рассказывал о встрече с консулом, она молча расхаживала по кабинету.

– Ну, беда еще не слишком велика, – вставила она, когда шеф полиции закончил свой рассказ.

– Но консул поднимет шум. Он доложит нашему министру и потребует расследования.

– Возможно. Тогда мы скажем, что Майкову в бессознательном состоянии привез к нам шофер легкового такси. – думаю, мы сможем найти такого шофера, -фон Штрипс?

– Конечно, сможем. А дальше что?

– А дальше все показания доктора Майковой мы выдадим за бред больного воображения. Кстати, она сейчас в таком состоянии, что ее невменяемость подтвердит любая экспертиза. Затем мы скажем, что как только узнали, кто она, сразу же сообщили ее друзьям – журналистам. Те приехали и насильно увезли Майкову из клиники, хотя мы и хотели оказать ей медицинскую помощь.

Фон Штрипс немного оживился.

– Черт знает, как у вас все хорошо получается… Но как все произошло на самом деле?

Проходя за его спиной мимо стенного шкафа, фрейлейн Морге задернула шторой сломанную дверцу.

– Вам полезнее будет думать, что все произошло именно так, как я вам рассказываю. Меня сейчас интересует другое. Вы сказали, что консула кто-то вызвал в Зиттин по телефону?

– Да, я слышал, как он говорил об этом журналистам.

Фрейлейн Морге прищурилась. Немного подумала.

– Вы знаете, – сказала она медленно, – когда я вошла в кабинет, я обнаружила здесь Шпиглера. Он что-то делал у моего стола.

– Вы думаете, что он мог позвонить по телефону? Так он же совсем идиот.

Фрейлейн Морге с сомнением покачала головой.

– А где он сейчас? – спросил фон Штрипс.

– Его перевязывают. – приняла его за вора и прострелила ему руку.

Она открыла дверь и что-то сказала. Через некоторое время санитар протолкнул в кабинет сгорбленную растрепанную фигуру.

Шляпы на уборщике уже не было. Седые нечесаные космы длинных волос свисали на лицо. Правый рукав грязного халата был завернут, и рука ниже локтя была обмотана белым бинтом. Левой рукой он поддерживал раненую руку и, не поднимая головы, медленно переступал с ноги на ногу. Черты его неподвижного лица, как обычно, не выражали ничего. Тряслась отвисшая синеватая губа.

– Чтобы он мог вызвать по телефону консула? – усомнился фон Штрипс. Ерунда, фрейлейн. Вы только посмотрите на него.

Фрейлейн Морге пристально разглядывала забинтованную руку уборщика с хорошо развитыми мышцами.

– Доктор Шпиглер! – внезапно бросила она, резко как удар бича. Посмотрите на меня!

Уборщик вздрогнул. Он поднял плечи и спрятал между ними голову, как бы ожидая удара. Глаза его часто-часто замигали за стеклами очков.

Мелкими, крадущимися шагами фрейлейн Морге обошла кругом растрепанную фигуру, – фон Штрипс, ничего не понимая, следил за ней. Внезапно она остановилась и, взяв уборщика за отвороты халата, вздернула его голову кверху.

– Почему у вас стали черные глаза, доктор Шпиглер? – И тут же сильным рывком дернула за седые космы волос.