Чтение онлайн

— Между прочим, ваша главная задача — набираться опыта. Мы направили вас в сельскую местность в основном с этой целью. И местное начальство об этом знает. Такого рода ротации сотрудников между нами и прежде имели место. Но командировка теряет всякий смысл, если вы лишены возможности познавать новое. При таком раскладе мы можем вас хоть завтра отозвать.

— Я знаю… — сказала молодая женщина — впрочем, не без сомнения в голосе. По правде говоря, ее целью было побыстрее вернуться в Лондон. И не в первое попавшееся подразделение полиции метрополии, а в отдел ТП — тяжких преступлений — при Скотланд-Ярде.

— Вы говорили о своих сомнениях с кем-нибудь из курирующих вас офицеров?

— Говорила. С детективом-инспектором Риком Таннером. Только это ни к чему не привело. Он дал мне понять, что я наказана… За неуверенность, якобы продемонстрированную мной в расследовании дела, требующего высокой квалификации… Иначе говоря, он выразил сомнение в моих способностях.

Брок фыркнул.

— Чушь собачья! Кто его начальник?

Кэти вздохнула:

— В том-то вся и штука… Программа ротации находится под непосредственным контролем заместителя главного констебля. Его фамилия Лонг.

— Лонг?

— Да, его зовут Бернард Лонг. Он и Таннер раньше служили в полиции метрополии и знают друг друга еще по Лондону. Что же касается Лонга, то он лично замешан в этом деле. Лично — понимаете?

Брок нахмурился:

— Почему бы вам, Кэти, не рассказать об этом деле поподробнее?

— Прежде чем я приступлю к рассказу, Брок, я бы хотела, чтобы вы приняли к сведению одну вещь. Я вовсе не собираюсь на кого-либо жаловаться. Просто мне необходимо услышать мнение человека, чьим суждениям я доверяю. При этом мне бы не хотелось, чтобы вы оказались в затруднительном положении, связанном с необходимостью предпринимать какие-либо действия для завершения этого дела. Вполне возможно, потом вы скажете себе, что было бы куда лучше, если бы вы ничего обо всем этом не знали.

— Понятно… — Брок глотнул кофе, чтобы скрыть появившуюся у него на губах улыбку. — Но зачем в таком случае вы привезли с собой детектива-констебля Даулинга?

Кэти вспыхнула:

— Я привезла Гордона, потому что на него в связи с этим делом тоже посыпались неприятности. Расследование возглавляла я, а он числился моим главным помощником. Когда у нас начались проблемы, он — единственный из всех — поддержал мое мнение. Теперь к нему относятся так же, как и ко мне. Однако разница между нами заключается в том, что его в отличие от меня через месяц или два из полиции графства не отзовут и в другое место не переведут. Ему и дальше придется тянуть там лямку. Вот почему я его сюда привезла. Чтобы вы знали, что мое мнение разделяют и некоторые офицеры из полиции графства. Ну… и с той еще целью, чтобы он, если у него возникнет такое желание, мог дополнить мой рассказ. Впрочем, если вы считаете, что ему лучше уехать, то он, разумеется, уедет.

Брок неопределенно кивнул, уловив в ее голосе напряжение.

— Ладно, пусть остается. Но предупреждаю сразу: входить с вами в какие-либо заговоры я не собираюсь. Если я, — выслушав вашу историю, решу, что обязан прибегнуть к определенным действиям, то я к ним прибегну, не сомневайтесь. Возможно, это будет иметь для Гордона неприятные последствия. Что вы скажете по этому поводу, Гордон?

Молодой человек отвернулся от огня и положил на стол вилку. Перед ним на тарелке лежали две поджаренные лепешки. Третья тоже почти уже была готова. Гордону исполнилось двадцать пять, иначе говоря, он был всего на шесть лет моложе Кэти. Однако, когда он робко кашлянул, прочищая горло, Кэти вдруг осознала, что всегда относилась к нему покровительственно. Его медленные и отчасти неуверенные движения, казалось, способствовали тому, что ее собственные становились более быстрыми и четкими. То же самое происходило, когда он начинал говорить. Поскольку он и сейчас медлил с ответом, у нее возникло сильное, с трудом контролируемое желание нарушить затянувшуюся паузу и ответить на вопрос вместо него. Тем не менее, когда он наконец заговорил, в его голосе звучало такое глубокое чувство, что ей стало стыдно за свое всегдашнее стремление взять на себя часть его работы, как если бы он был не в состоянии делать ее хорошо.

— Полагаю… — начал он столь торжественно, что можно было подумать, будто он готовится читать катехизис. — Полагаю, что Кэти была абсолютно и по всем статьям права, когда проводила расследование этого дела. Хотя люди из руководства и сделали все, что было в их силах, чтобы выставить ее некомпетентной, она ни в коей мере таковой не является. Считаю, впрочем, что будь она мужчиной, они бы себе подобных выпадов в ее адрес не позволили. По крайней мере, — тут он опустил голову, — я так думаю.

Он замолчал и некоторое время с мрачным видом созерцал стальную вилку для поджаривания тостов; Брок и Кэти терпеливо ждали, последует ли за этим вступлением какое-либо продолжение. Наконец Брок сказал:

— Я вас понял, детектив. Правда, мне все время кажется, что вы… хм… чувствуете себя не в своей тарелке из-за того, что здесь находитесь. Скажите, вы уверены, что хотите и дальше принимать участие в этом деле?

Даулинг поднял глаза и посмотрел на Брока.

— Уверен, сэр. Если Кэти считает, что вы должны об этом знать, то я готов с этим согласиться и разделить с ней ответственность. Я был членом ее команды. И я доверяю ее суждениям.

Кэти, на которую лояльность и душевный пыл Гордона произвели отрезвляющее воздействие, не прибавила к сказанному ни слова и, опустив глаза, стала ждать, когда Брок примет решение.

Тот, почесывая бороду, некоторое время смотрел на Даулинга, потом кивнул.

— Я тоже доверяю ее суждениям, — сказал он. — И даже очень.

Он взял лепешку и стал намазывать ее маслом. Молодые люди последовали его примеру — взяли с тарелки по лепешке, намазали маслом, подождали, пока оно подтает, а затем сверху положили ложечкой мед.

— Значит, говорите, дело было в октябре?.. — пробормотал Брок.

— Мм-м… В конце октября, — произнесла Кэти с набитым ртом. — Тогда как раз зарядили дожди. Помните?

Когда в понедельник утренний брифинг подошел к концу и люди потянулись к выходу, Кэти задержалась в кабинете начальника. Детектив-инспектор Таннер швырнул папку с делами на стол, на краю которого восседал во время совещания, и что-то сказал, обращаясь к одному из проходивших мимо сержантов. Потом они оба расхохотались, и сержант, отвечая на реплику начальника, бросил фразу, содержавшую замечание относительно того, что победу надо уметь вырвать из зубов фортуны. В ожидании, когда они закончат, Кэти невольно прислушивалась к их веселой болтовне, с каждой минутой испытывая все большее смущение.

— Вы смотрели субботний матч, сержант Колла? — неожиданно спросил Таннер, оглядываясь на нее через плечо. Болтавший с детективом сержант замолчал и стал с преувеличенно озабоченным видом рассматривать свои ботинки.

— Нет, сэр, не смотрела, — сказала Кэти.

— Не смотрели, значит… Хм… Вам что-нибудь от меня нужно?

— Я хотела бы поговорить с вами, сэр, если у вас найдется для меня минутка.

Разговаривая с начальником, Кэти всякий раз осторожно подбирала слова. Да что там слова! Она и интонацию подбирала, и выражение лица. Надо сказать, Таннер никогда не бывал с нею нарочито груб, до конца выслушивал то, что она хотела ему сообщить, и давал на ее вопросы вполне осмысленные ответы. При этом с их первой встречи она почувствовала исходившую от него враждебность. Тогда ей было еще не по силам оказывать ему сопротивление, но чувство протеста поселилось в ее душе и с тех пор только росло, хотя внешне почти никак не проявлялось. Это было нечто вроде подземного источника, питавшего Кэти и дававшего ей силу противостоять тому холодному формализму, который практиковал в отношениях с ней Таннер, не проявлявший подлинного интереса к тому, что она говорила, как бы ни были глубоки ее замечания. В бессмысленности и необоснованности подобного подхода было нечто пугающее, не говоря уже о том, что это начинало сказываться и на ее натуре, заставляя питать к начальнику неприязнь неоправданно высокого накала. Она осуждала себя за подобные чувства — за антагонизм к незнакомому, в общем, человеку и за постоянное, хотя и подавленное стремление к конфронтации, не имевшей под собой видимой основы. Приходилось признать, что во многих отношениях детектив-инспектор Таннер был незаурядным человеком. Более всего Кэти поражалась его трудолюбию — он засиживался за своим рабочим столом дольше, чем кто-либо из их дивизионного подразделения. Кроме того, он был выходцем из низов и, подобно Кэти, пробивал себе путь наверх, не имея подпорок в виде высшего образования. Он не предпринимал никаких попыток скрыть свой провинциальный тинсайдский акцент, каковым, намеренно его преувеличивая, даже, казалось, иногда бравировал. В общем и целом он был надежный, опытный полицейский и, что называется, дока по части раскрытия преступлений. К тому же он обладал способностью особым образом воздействовать на Кэти. Всякий раз, когда она оказывалась с ним в одной комнате, у нее на руках выступали мурашки.