Чтение онлайн

— Второй город, — объявила 113-я.

Этот город совсем не походил на первый. На экране возникла цветная схема города-гиганта, огромной кляксой распластавшегося по равнине. Видимо, здесь разрушение шло гораздо интенсивнее, чем в первом случае, от домов почти ничего не осталось, и лишь локатор помогал увидеть под слоем земли и растений прямоугольные контуры. Как ни удивительно, но один из домов на окраине города оказался почти цел. Это был гигантских размеров небоскреб, похожий на серую иглу, вонзившуюся в низкие тучи. В него били молнии.

Когда сокол приблизился, 19-й с удивлением заметил, что в окнах верхних этажей кое-где сохранились стекла. Ну конечно! Он же читал, что из-за сильного ветра наверху, в небоскребах использовали стекла особой прочности. И все равно странно.

Компьютер закончил наконец обработку данных локации и выдал на экран карту города в целом.

— Опять озера?! — изумилась 113-я. В городе было четыре озера — два связанных перемычкой с рекой и два изолированных.

— Это не озера, — подал голос 84-й. — Это воронки от атомных взрывов.

— Что?! — воскликнул 19-й. Все заговорили разом, и какое-то время ничего невозможно было понять.

— Здесь была война, — дождавшись тишины, вновь заговорил 84-й. — Это объясняет все — и отсутствие людей, и то, что мы… Что нас… забыли. И пустой эфир. Полагаю, мы единственные люди на планете.

„Война, — подумал 19-й. — Очень просто — война“. Он попытался представить себе облака, сотканные из огня и пыли, поднимающиеся над огромным городом.

— Не сходится, — заявила 113-я. — Небоскреб цел, а он не так уж далеко от ближайшего озера.

— Обычно, — отозвался 56-й, — высотные здания строят с большим запасом прочности. Сейсмической. Кроме того, он стоит к этому озеру самой узкой гранью, на которой, кстати, выбиты все стекла.

— Внимание, — вмешался новый голос, — говорит группа технического обеспечения. Мы нашли в библиотеке карту и этот город на ней. — Голос на мгновение умолк. — Ну так вот. С момента нашего старта до начала войны, судя по тому, что они успели построить, прошло не меньше семидесяти лет.

„Значит, дело не в войне, значит, предательство все-таки остается, — подумал 19-й. — Семьдесят лет — в корабле сменилось три поколения. Война лишь довела злой розыгрыш до логической развязки. Ну что же. Теперь этот мир принадлежит нам. Можно считать, что мы достигли звезд“.

Он поднялся, собираясь возвращаться в корабль, затем, неожиданно для самого себя, повернулся, открыл забрало шлема и сделал глубокий вдох.

Пахло незнакомыми травами и теплым летним вечером. В траве звенели кузнечики, кричала какая-то птица.

— Предки, — медленно произнес 19-й. — Благодаря вашему предательству мы остались живы. Но это вовсе не значит, что мы вас когда-нибудь простим.

— Третий, Третий! — загремело в динамике, — что за бабушкиным сундуком у меня в секторе? Развернуться не могу. Убери его!

— Это не сундук, это инопланетяне, — буркнул Андрей, снимая ноги с пульта и нажимая на клавишу внутренней связи. — Же-восемь.

— А-пять, — тотчас последовал ответ. Андрей крякнул. Игорь Бессонов был самым молодым стажером на диспетчерском спутнике и одним из самых сильных шахматистов. После Андрея, разумеется.

— Ухи оборву, — пробормотал Андрей и, полуприкрыв глаза, мысленно попытался воплотить желаемое в действительное. Настроение заметно улучшилось. Мельком глянув на экран, он трижды чихнул и начальственным голосом произнес: — Бубновая минус единица! Финишируйте в аварийной зоне. Будьте осторожны — график движения изменен.

Затем вызвал „Следопыта“ и поинтересовался: куда это его несет? Ответ позабавил, Колония на Гамма Ехидны договорилась с жителями Сириуса о поставке пяти тысяч тонн молибдена. Те честно выполнили договор, однако слово „молибден“ у них имеет совсем другое значение, о чем капитан „Следопыта“ узнал лишь на полпути к Гамме. Может быть, Андрей знает, что делать с пятью тысячами тонн меховых колпачков, которые сириусяне надевают на хвост, когда в воздухе слишком много соли? Нет? Ну, тогда пока. Спокойной вахты.

— Вот-вот, — отозвался Андрей, и тут инопланетяне наконец проявили признаки жизни.

— Готовьтесь к смерти, ничтожные!!! — прогрохотал динамик.

Андрей вдавил клавишу внутренней связи:

— Эф-пять!

— А-семь!

— Это конец! — сокрушенно простонал Андрей, оценивая ситуацию на шахматной доске.

— Ты прав, презренный, — отозвался мрачный голос, — мы уничтожим ваш мир!

Андрей поморщился, на секунду отвлекся от созерцания шахмат, чтобы почесать пятку — подобно большинству космонавтов, он не пользовался обувью в невесомости, — и строго произнес в пространство:

— Стажер Бушмелев!

— Я! — хрипло рявкнул в ответ динамик.

— Чего хрипишь? — удивился Андрей.

— Сам дурак! — последовал дерзкий выпад, после чего в динамике загрохотало и вполне нормальным голосом стажер извинился за любимого попугая Марсика.

— Стажер Бушмелев, почему в секторе посторонние? Немедленно очистить… Мешают работе. Хотя нет, доложите классификацию!

Кто-то хихикнул. Секунду спустя голос Антона озадаченно произнес:

— Полных данных нет. На запросы не отвечают… Впервые объявились возле Печальной планеты лет триста назад. Назвались демиургами, врезали по ней антиматерией и исчезли. Жертв и разрушений нет. — И, не удержавшись, с надеждой полюбопытствовал: — А что, командир, будет драка?

— Еще чего! — дернул плечом Андрей.

— С какой стати? — Он повернулся к экрану и, тихо охнув, принялся лихорадочно давить клавиши на панели гиперстабилизатора, испуганно бормоча в микрофон: — „Муми-эльф“, „Муми-эльф“, вызывает диспетчер! „Муми“…

— …На связи, — пискнуло в ответ.

— Я вас дисквалифицирую, — простонал Андрей, — ну что вы там творите?!

— Уже втягиваем, командир, не шуми!

Приборы постепенно успокоились, сигнал тревоги над пультом погас, и только вопли бедного попугая нарушали тишину станции.