Вираж бытия
Шрифт:
А он – занялся.
И рассчитывал на относительно быстрый результат.
Зинаида же Виссарионовна, видя расстроенный внешний вид наркома, продолжала ворковать, успокаивая его. Она то исходила совсем из иных вводных сведений.
Флеминг и его последователи не знали, что открыли и как это использовать. И осторожно, без особого энтузиазма, исследовали особенность вполне привычного им вещества. Она же точно знала о том, что должна получить. Равно как и о том, что некий кто-то это уже получал. Во всяком случае, увидев действие плесени на колонии бактерий она в этом уверилась. И Ермольевой очень не хотелось, чтобы нарком разочаровался в слишком гипотетичном проекте. И не свернул его. А финансирование лаборатории шло экстраординарно, за счет наркомата по военным и морским делам.
Так полчаса и проболтали.
Пока, наконец, поняв, что делать ему в лаборатории больше нечего, он отправился обратно к себе. В наркомат.
Разочарованный.
Он хотел отвлечься и приободриться перед выступлением. Вечером планировалось очередное заседание ЦК ВКП(б) с приглашенными. То есть, в расширенном составе. И ему там требовалось озвучить выводы и предложения по итогам маневров Московского военного округа.
А тут еще эта печаль с лабораторией…
Вернулся в свой кабинет.
Попил чая.
Немного подремал на диване.
И, как зазвенел будильник, взял заранее подготовленную папку, да отправился в кремль.
– Товарищи, – начал он свое выступление. – Ситуация в армии аховая. И с этим нужно что-то делать. Срочно. Уже вчера…
После чего он предложил ряд мер. Которые сводились к трем базовым китам: дисциплина, образование, единоначалие.
В первом случае – от предлагал налегать на наведении субординации и общего порядка в войсках. Параллельно давя панибратство и атаманщину. Чтобы приказ командира был законом для подчиненного, а не поводом для размышлений или благим пожеланием.
Сказано в атаку – значит в атаку.
Сказано отходим – значит отходим.
Само собой, с введением дисциплинарных взысканий вплоть до расстрела. Потому что никакие правила невозможно установить, если за их невыполнение не будет никакого наказания.
Во втором случае он предлагал ввести систему персональных званий, отражающих уровень индивидуальной компетенции. Вернуть старые царские, в несколько переработанном варианте. С учетом мирового опыта. И установить разного рода цензы для них. Например, образовательные.
Так, для унтер-офицеров предполагался полный курс земской школы в 4 класса. Для обер-офицеров уже военное училище. Для штаб-офицеров – военная академия. Генералитет же должен был похвастаться еще и высшим образованием каким-то дополнительным.
Подобные цензы – идеальный вариант. И РККА не соответствовала им процентов на 95–98. Однако, несмотря на это, Михаил Васильевич предложил аттестовать весь личный состав РККА. Присвоить им личные звания, сообразно цензам и прочим признакам. И оставить на своих должностях с приставкой «исполняющий обязанности». Например, капрал, и.о. командира дивизии. Одновременно с этим выделив им время, необходимое для получения требуемого уровня образования и квалификации. А также «дорожную карту», то есть, в какие сроки какие ступени нужно освоить. В случае же отказа, провала или сильного отставания от графика – демобилизовать неисправившихся командиров, направляя на иную работу.
В третьем случае – вопрос о единоначалии требовал довольно щекотливых изменения. Например, командиров всех уровней принимать в ВКП(б):
– Потому как странна сама ситуация. Эти люди ведут в бой красноармейцев – защитников революции и трудового народа. А сами висят в воздухе.
Институт комиссаров же преобразовать в заместителей по политической работе. В политруков. Которые бы следили за настроениями в воинском формировании, работали с личным составом, воспитывая его в нужном духе, и помогали командиру управляться. Став не конкурентом, а важным помощником.
Развивая тему единоначалия Фрунзе также предложил схему иерархичности отдачи приказов. То есть, вышестоящий командир не имеет права командовать кем-то через голову подчиненного. Чтобы не возникало путаницы и разночтения. А для отдельных форс-мажорных ситуаций предусмотреть возможность – взятие под свое прямое командование формирований или даже отдельных военнослужащих.
Это предложение он проиллюстрировал массой совершенно дебильных и вызывающих ситуаций, произошедших на маневрах. Глупых, парадоксальных и бестолковых. Лебедь, рак и щука просто. Причем повлекших за собой порчу военного имущества и здоровья военнослужащих.
И ведь главное – без всякого злого умысла…
Но это – только три базовых кита. Так-то он и иных вопросов касался.
Например, он предложил ввести в практику военно-штабные игры, обязательных для всех командиров начиная с комвзвода. Регулярное проведения полевых учений и маневров. Ну и так далее.
Особенно жестко он прошелся по уходу за оружием.
– Словно макаки обосранные! – воскликнул Фрунзе, в сердцах ударив кулаком по кафедре. – Даже крестьяне за вилами навозными лучше ухаживают, чем красноармейцы за своим оружием! Из-за чего порча! Из-за чего выход из строя! Из-за чего… пехоту действительно имеет смысл считать не по стрелкам, а по штыкам! Ибо ничего иного у них не остается! Даже наградное оружие и то говном поросло!
Из-за чего он требовал введения личной ответственности за грязные винтовки. Как у самих бойцов, так и у их командиров. Комплексно. Чтобы и те, и другие были заинтересованы держать его «вылизанным как яйца кота!»
– И дело касается не только оружия! – продолжал он развивать тему. – Вы посмотрите на красноармейцев! Да и даже на их командиров! Они совершенно не следят за своим видом! А ведь еще Владимир Ильич говорил в своем выступлении – не нужно бояться человека с ружьем. И это правильно! Но как же поступать простых людям, если перед ним предстает некто вооруженный, выглядящий вроде бандита?
Посему и за ненадлежащий внешний вид он требовал вводить личную ответственность. Такую же иерархическую, что и за грязное оружие.
– Ибо бардак во внешнем виде – есть бардак в голове! Хаос! Как неупорядоченный человек может пользоваться дорогим оружием, доверенным ему советским народом? Только бездарно разбазаривая народное имущество!
В завершении он коснулся наградной системы.
– Мы сейчас находимся в ситуации, когда можем поощрять только поистине выдающиеся достижения. Но это – не правильно. Нужно вводить разнообразную и многоплановую систему наград и проистекающих из них поощрений. Людям хочется, чтобы их успехи и заслуги, пусть даже скромные, находили некое внешнее выражение. И людям это нужно дать…