Чтение онлайн

Лавиния заметила несколько меховых вещей, очень старых и потертых.

— Да, контесса. Они в ваших сундуках.

— Вы, девушка, на все отвечаете «да». Вы это делаете, чтобы скрыть свою лень? Я должна быть надлежащим образом одета в Винтервуде.

— Вы можете туда явиться хоть в лохмотьях, дорогая моя леди, — сказал Дэниел. Он говорил с ней тем же снисходительным тоном, что и с Флорой, и старой даме это нравилось. Она хрипло засмеялась и добавила, что, хоть он все еще чужой ей человек, похоже, что он заслуживает доверия. Наверное, подумала Лавиния, у нее были слуги, которые ее обворовывали, потому она и стала такой подозрительной и избрала такой эксцентричный затворнический образ жизни.

— Но драгоценности свои я никому не доверяю, — заявила она. — Во время поездки все они будут на мне.

К сожалению, леди Тэймсон и Флора с первого взгляда невзлюбили друг друга. Тут все дело было в утверждении своего «я». Каждая из них хотела, чтобы всеобщее внимание было сосредоточено на ней одной, флора заявила, что леди Тэймсон — неприятная старуха с противной злой физиономией, а леди Тэймсон совершенно откровенно высказалась в том смысле, что Флора — абсолютно несносна и ей следовало бы как можно скорее выбраться из этого своего кресла и стать на ноги.

Они сидели в купе, которое заранее приготовил для них Дэниел, и волком смотрели друг на друга. Леди Тэймсон была одета в чрезвычайно эффектный черный бархатный плащ и шляпу, щедро украшенную выцветшими французскими розами. К лифу ее платья было пришпилено несколько бриллиантовых брошей, а на ее стоячем кружевном воротнике красовался великолепный громадный изумруд. Элиза доверительно сообщила Лавинии, что старая дама — прямо ходячий ювелирный магазин. Если за ней не приглядывать, какой-нибудь вор наверняка свалит ее с ног и ограбит.

Но случиться так, чтобы за ней не приглядывали, не могло. Об этом намерена была позаботиться Шарлотта. Она пребывала в непрестанной суете, отдавая приказы одновременно всем. Элиза должна подставить под ноги контессы скамеечку и держать наготове нюхательные соли. Флора должна перестать хныкать. Лавиния должна развлекать детей, показывая им книжки с картинками: «Мисс Херст, сейчас не время предаваться грезам!» Эдвард должен сидеть спокойно и не высовываться из окна. А Дэниел... пересчитал ли он, сколько у них мест багажа? Ведь этим итальянским носильщикам доверять нельзя!

На Дэниела, по-видимому, никак не действовала паника, которую по каждому поводу поднимала Шарлотта. В тот самый момент, когда поезд отходил от платформы, Лавиния, вновь на миг отдавшаяся запретным грезам, обнаружила, что он сидит подле нее.

Очаровательные острова, плавающие в знойной дымке, бледно-лиловое небо, высокие звонницы, безмятежное море — все это ускользало прочь.

— У вас такой вид, словно вы на веки вечные прощаетесь со счастьем, мисс Херст.

— Правда? Я и в самом деле была здесь счастлива.

— А почему так трудно представить себя в таком же состоянии в каком-нибудь другом месте?

Она закусила губу, а затем заставила себя улыбнуться:

— Надеюсь, это не окажется трудным, мистер Мерион.

— Нет, в Винтервуде не окажется.

Они услышали за спиной резкий подозрительный голос Шарлотты:

— Что ты такое говоришь о Винтервуде? По-моему, мисс Херст, мой муж ни на миг не перестает думать об этом поместье, даже во сне.

— Я сказал, дорогая, что мисс Херст будет в Винтервуде так же счастлива, как была в Венеции.

— Я полагала, мисс Херст наняли не ради ее счастья, а ради счастья Флоры.

— Шарлотта! Шарлотта! — раздался высокий раздражительный голос леди Тэймсон. — Вы видели на вокзале Джонатона? Я думала, он придет нас проводить.

— Нет, тетя, не видела. Если бы он был на вокзале, вряд ли он мог нас не увидеть: мы вызвали к себе немалый интерес.

— Люди всегда на меня смотрят, — самодовольным тоном заявила Флора.

— Это потому, что у тебя ноги как палки, — сказал Эдвард.

— А откуда людям это известно? Мои ноги прикрыты ковриком. Они смотрят на меня из-за моего трагического положения,

— Шарлотта, вы испортили этого ребенка. Она дурно воспитана и тщеславна. Люди, видите ли, глядят на нее! На что они в самом деле смотрели, — сказала леди Тэймсон, похлопывая себя по груди, — так это на мои драгоценности. Не так-то часто им приходится видеть человека, который носит на себе целое состояние.

— Это немного вульгарно, тетушка Тэймсон.

— Вздор! Я намерена получать удовольствие от своего имущества, пока у меня еще есть для этого силы. Вы лучше ведите себя поосторожнее, Шарлотта, не то я распоряжусь в своем завещании похоронить мои драгоценности вместе со мной.

Шарлотта рассмеялась притворно-снисходительным смехом:

— Это ваша собственность, дорогая тетя. Вы можете распорядиться ею по своему усмотрению. Дело просто в том, что мы с Дэниелом не хотим, чтобы вас в дороге ограбили. Вы должны обещать, что все время будете у нас на виду.

— А в этом поезде есть грабители? — с величайшим интересом осведомился Эдвард. — Я бы хотел, чтобы они вошли сюда. Я бы пронзил их своим мечом. Мама, где мой меч?

Лавиния, сидевшая рядом с Флорой, почувствовала, как маленькая холодная ручонка забралась в ее руку.

— Я бы хотела, чтобы они ее убили, — горячим шепотом произнесла Флора.

— Никакой опасности сейчас нет, — промолвил своим спокойным голосом Дэниел. — Но Шарлотта права, говоря, что вы не должны исчезать с наших глаз, контесса.

— Не очень-то от вас скроешься, — проворчала старая дама. — Столько церберов! Шарлотта, Джонатан мне сказал, что вы пригласили его в Винтервуд, так что я увижу его там.

Шарлотта секунду смотрела на нее с нескрываемым удивлением. Она залилась краской, а потом вдруг побледнела. На этот раз она, видимо, так растерялась, что не находила слов.