Чтение онлайн

Когда он выходил из лифта, дверь номера Александры открылась, и молодая женщина появилась на пороге, одетая так, как будто собралась спуститься к вечернему чаю.

Он направился к ней и почти силой втолкнул ее обратно в номер.

Сбитая с толку, захваченная врасплох, ничего не понимая, она тем не менее раздраженно сопротивлялась.

— Что это значит?!

— Отель оцеплен полицией. Проживающих будут обыскивать…

Отступая, Александра не прекращала оказывать сопротивление этой руке, натиск которой ее сильно раздражал. Оказавшись в передней, Виктор закрыл за собой дверь.

Она закричала:

— Это ни на что не похоже! По какому праву?

Он медленно повторил:

— Отель оцеплен полицией…

Возражения, которые он предвидел, не заставили себя ждать.

— Ну и что? Мне это безразлично!

— Изучаются списки проживающих в отеле англичан. Люди будут подвергнуты допросу.

— Но это не касается княжны Базилевой. Какое мне дело до всего этого?

— Среди англичан числится мистер Бемиш.

Легкое замешательство промелькнуло на ее лице. Но она тут же холодно возразила:

— Я не знаю никакого мистера Бемиша.

— Нет, знаете, знаете… Это англичанин, который живет на нашем этаже в номере 337…

— Я его не знаю.

— Вы его знаете!

— Значит, вы за мной шпионите?

— Вынужденно, чтобы в любую минуту прийти вам на помощь.

— Я не нуждаюсь в помощи. Особенно…

— Особенно от меня, это вы хотите сказать?

— Ни от кого мне помощи не нужно.

— Я вас умоляю, освободите меня от бесполезных объяснений. У нас так мало времени! Не больше десяти минут… Вы понимаете? Я полагаю, что через десять минут или чуть позже полицейские войдут в номер мистера Бемиша и попросят его спуститься в дирекцию, где он окажется лицом к лицу с комиссаром Молеоном.

Она силилась улыбнуться.

— Жаль его, этого бедного мистера Бемиша. Но что же он натворил? В чем его обвиняют?

— Он один из двух людей, разыскиваемых по делу о бонах и сбежавших при облаве из бара на улице Марбеф. Другим был Арсен Люпен.

— Плохи его дела, — сказала она, ни на минуту не теряя самообладания, — но если вы уж так симпатизируете этому человеку, то позвоните ему по телефону и предупредите. Он сам рассудит, что ему следует делать…

— Телефонные разговоры сейчас прослушиваются.

— В конце концов, — она вышла из себя, — распутывайтесь с ним сами!

В тоне ее звучала наглость, и это раздражало Виктора. Он сухо возразил:

— Вы не понимаете суть положения, мадам. Из двух инспекторов, которые должны нагрянуть к Бемишу, один поведет его в дирекцию, а другой обыщет комнату.

— Тем хуже для него!

— А может быть, и для вас.

— Для меня?

Она задрожала. Возмущение? Гнев? Беспокойство?

Но, овладев собой, она заговорила снова:

— Для меня? Какую же связь вы видите между мной и этим человеком? Это не мой друг.

— Быть может, не спорю. Но он действует в согласии с вами. Не отрицайте этого, прошу вас. Я знаю… Я знаю больше, чем вы думаете… С того дня, как вы смирились с потерей вашего аграфа и протянули мне руку, я должен был знать, почему вы так поступили.

— И, по-вашему, это потому, что нечто подобное совершила я сама?

— Во всяком случае потому, что те, кто совершает такое, вас заинтриговывают. И однажды вечером я видел, как вы разговаривали с этим англичанином…

— Это все?

— После я проник в его комнату и нашел, нашел…

— Что вы нашли?

— Одну вещь, которая намекнула мне на вас…

— Что? — переспросила она возбужденно.

— Одну вещь, которую и полиция скоро найдет.

— Говорите же!

— В шкафу в комнате мистера Бемиша… Уточним даже: среди кипы сорочек… найдут при обыске дамский шейный платок, которым была задушена Элиз Массон… Он там, в шкафу англичанина.

Этим ударом сопротивление княжны Базилевой было сломлено. Растерянная, с трясущимися губами, она прошептала:

— Это неправда… Это невозможно…

Он беспощадно продолжал:

— Я его там видел. Это тот самый платок, который разыскивают. Вы читали в газетах… Элиз Массон всегда носила на шее платок, и в то утро он был на ней. Обнаруженный у англичанина, он докажет его бесспорную причастность к преступлению на улице Вожирар и участие в деле Арсена Люпена. А если есть этот платок, то нет ли и других доказательств, которые сорвут маску с некой особы, женщины…

— Какой женщины? — процедила она сквозь зубы.

— Его сообщницы. Той, которую видели в доме в момент совершения преступления. Словом, той, что убила…

Она бросилась к Виктору, и в порыве, который одновременно был и признанием, и выражением дикого протеста, воскликнула:

— Она не убивала! Я утверждаю, что эта женщина не убивала! У нее отвращение к преступлениям… Отвращение к крови и смерти! Она не убивала!

— Кто же убил в таком случае?

Некоторое время она хранила молчание. Ее настроение менялось с поразительной быстротой. Возбуждение внезапно уступило место полнейшей подавленности. Потом, с трудом заставив себя говорить, она еле слышно прошептала: