Чтение онлайн

— Первый раз такое встречаю, чтобы какой-то пацан заявился к самому генералу Бирюкову с коньяком! Собутыльника нашёл?

— Перед тобой не какой-то пацан из Хамовников, или откуда ещё, — внушительно проговорил я, закрыв коробку. — Целый княжич пока только просит пропустить его к Петру Григорьевичу. Ты же не хочешь потерять тёплое местечко? А то гляжу, расслабились тут, языками чешете, не думая.

— Заходи, — сразу поскучнел охранник, особо не испугавшись моих угроз. Значит, какое-то указание насчёт меня он получил ещё в квартире, а здесь просто решил показать свою значимость.

Из тамбура я попал в огромную парадную с красивой мебелью, необъятным гардеробным шкафом, в котором можно легко слона спрятать, и ростовым зеркалом чуть ли не до потолка. Ещё один охранник в строгом сером костюме контролировал своего напарника.

— Пётр Григорьевич приказал провести вас к нему, — сказал он вежливо, в отличии от своего напарника. — Раздевайтесь, верхнюю одежду можете оставить здесь. На ботинки бахилы наденьте, пожалуйста.

Я повесил куртку на плечики, которые мне подала появившаяся откуда-то горничная в форменном платье с кружевным воротником. Она же дала мне тканевые бахилы, которые пришлось натягивать на ботинки. Ничего, подошли. Отдав горничной и кепи, пригладил перед зеркалом волосы, и вместе с вежливым охранником прошёл по коридору в гостиную, залитую электрическим светом. Первое, что бросилось в глаза, широкая витая лестница, ведущая на верхний уровень. Ого! Генерал-то неплохо устроился! Над головой нависает массивная люстра с украшениями из хрустального стекла; вдоль стен расставлена богатая мебель; паркетные полы отливают янтарной мастикой, плотно задёрнутые бархатные портьеры придают уют гостиной; на стенах — несколько картин маринистов, портреты каких-то мужчин и женщин, в регалиях и красивых одеждах. Странно, подобный интерьер подходит для дворца или особняка, а не для двухуровневой квартиры.

— Наверх, — подсказал охранник. — Пётр Григорьевич примет вас в своём кабинете.

Мы поднялись по добротной деревянной лестнице, выглядевшей одновременно и воздушно, и массивно. Такая и слона выдержит. Я успел заметить, что от верхней площадки в обе стороны расходятся коридоры, застланные ковровыми дорожками. Да тут половина дома принадлежит одному генералу, наверное! Вижу в конце обеих рекреаций лестницы, ведущие на третий уровень!

— Проходите, — охранник остановился перед одной из дверей, оглядел меня ещё раз и распахнул створку. — У вас пятнадцать минут.

Ну, это уже не твоё дело, служивый, навязывать мне распорядок. Я пробуду здесь столько, сколько мне понадобится для моего дела.

Знакомый мне человек с бульдожьим лицом сидел перед ЭВЦ в домашнем халате, расписанном золотистыми цветами по алому шёлку, и, обхватив толстыми пальцами манипулятор, то и дело двигал им по коврику, клацал по кнопке. Увидев меня, оторвался от работы, встал с кресла и вышел навстречу. Без всякого чинопочитания протянул руку, которую я пожал с удовольствием и облегчением. Значит, не прогонит.

— Впервые вижу, что кто-то по собственной воле хочет встретиться с Главой Особой Канцелярии, — прогудел Бирюков, едва шевеля мощной челюстью. И улыбнулся, сжимая мои пальцы до хруста.

Вот же… От неожиданности я пропустил начальную фазу, но быстро разогнал ядро и напитал каналы энергией, усиливая сопротивление.

— Расслабься, княжич, — хохотнул генерал, прекратив давление. — Вижу, есть потенциал. Присаживайся, рассказывай, зачем тебе понадобился дядя Петя.

— Это вам, — я протянул ему пакет, а сам уселся на маленький диванчик для гостей.

Бирюков извлёк из пакета коробку с «Двином», удовлетворённо хмыкнул.

— Хитрый ход, Андрей Георгиевич, — сказал он, ставя золотисто-чёрную коробку на полку одного из шкафов, заполненных книгами, большая часть из которых была по юриспруденции. — И напиток хороший, уважил. Выпьешь со мной?

— Спасибо, но откажусь.

— А говорят, мажоры бухают, как не в себя, — хохотнул генерал, возвращаясь на своё место. Откинувшись на спинку кресла, сложил руки на животе.

— У вас неверная информация, Пётр Григорьевич. Я веду здоровый образ жизни, продвигаю свои проекты. Некогда мне бухать.

— Проекты — это помогать королю Скандии террористов мочить? — улыбнулся Бирюков. — Мне Сашка… кхм, Александр Яковлевич рассказал, как ты резвился на «Северной Звезде». Знаешь, а ведь в твоей медали есть и толика моего участия.

— Верно, Пётр Григорьевич, — я чуть-чуть склонил голову. — После посещения зоны «А» у меня значительно возрос потенциал. Ну, не настолько высоко, как хотелось бы, и тем не менее…

— Коньяк — в знак благодарности?

— Это как полагается.

— Ну, рассказывай, чего хочешь? Устроиться на работу в Особу Канцелярию?

— Нет, — рассмеялся я. — У меня более приземлённые мысли. Нужна прокачка ядра до самого оптимума.

— А кто знает, где этот оптимум? — задумчиво почесал подбородок Бирюков. — Нет предела человеческому совершенству… пока не упрёшься в потолок. Разве только Творец может по щелчку пальца изменить наше бытие. Значит, тебе нужна пятая камера?

— Так точно.

Генерал тяжело пошевелился, отчего кресло натужно заскрипело.

— Брюс знает о твоём визите?

— Нет, — честно ответил я, глядя в глаза человека, которого не стоит обманывать. — Я не стал посвящать Александра Яковлевича в свои планы…

— Поясни.

— Просто… мне показалось, что господин Брюс решил показать своё превосходство, намекая на ту лёгкость, с которой может прихлопнуть меня. Я не люблю брать на себя излишние обязательства, и хочу развивать ядро самостоятельно, без надзора со стороны Магической Коллегии.

— Бесконтрольность — прямой путь к вседозволенности и анархии, — задумчиво выслушав меня, произнёс Бирюков.

— Я понимаю, что моя просьба отдаёт анархизмом, — не стал спорить я, сжав между коленями ладони. — Отказываться от частичного контроля очень глупо. Да и не даст никто заниматься подобными вещами без благословения господина Брюса. Но у меня слишком специфический Дар, который нужно развивать не менее специфическим способом. Несколько минут в пятой камере дали мне гораздо больше, чем месяцы напряжённых тренировок и медитаций.

Генерал, не мигая, смотрел на меня. Он, видимо, пытался проникнуть взглядом в мою черепную коробку и распознать ложь. Только зря. Говорил я искренно, как есть. Ну, боялся я Брюса! Супротив него моя антимагия — детская игрушка. За спиной главного чародея жизненный опыт, государственная карательная машина, обширные связи — всё то, что позволяет стереть в порошок любого человека, даже даровитого. Разве что господин Назаров, отец Полины, имеет достаточно сил и компетенций, чтобы противостоять Брюсу. Но этого я не узнаю никогда.