Чтение онлайн

— Иди, Квинтиус, — Сервилий наконец остановил допрос и устало вздохнул. — Постарайся никуда не вляпаться.

— Удачи, трибун, — она поднялась и обернулась уже в дверях. — И спасибо.

Прежде чем вернуться в гостиницу, Мария зашла к урбанам и узнала, что те уже успели забрать тела, и высказали за то, что она не рассказала о пистолете плевуна, который лишь по счастливой случайности никто не подобрал. Её отпустили, предварительно показав на карте, как быстрее всего добраться до Публия Кассия и не заблудиться. Их помощь оказалась весьма кстати, потому как нервное напряжение, что до этого держало девушку собранной и готовой к действиям превращалось в апатию. В гостинице пришлось будить хозяина, чтобы всучить ему плату за горячую воду сверх нормы. Он попробовал возмутиться, но увидел окровавленную постоялицу и сразу пошел на попятную.

— Я обязан сообщить урбанам, — красноречивым взглядом обвел он потемневший рукав рубахи.

— Только что от них, можете не утруждаться, — бросила ему девушка и пошла наверх.

Лучше всего, конечно, было отмокнуть в ванной, однако пришлось довольствоваться душем. Испачканные вещи кинула в угол, намереваясь отдать их завтра прачке. Пока мылась и переодевалась, от усталости едва не засыпала на ходу, но стоило устроиться на кровати, засунуть под подушку пистолет, как сон мигом слетел. Уставившись на едва видный в свете луны дощатый потолок Мария пыталась заставить себя не вспоминать. Вцепившиеся в тонкое одеяло руки слишком хорошо запомнили волосы Гремучки и его судорожную попытку вырваться, когда нож уже разрезал ему шею. Чистая кожа не хотела избавляться от ощущения теплой крови, вытекающей прямо на неё. Зажатые ладонями уши слышали предсмертные хрипы. Скрючившись и закусив подушку, чтобы не заорать в голос, Мария уговаривала себя поплакать, выдавить хоть слезинку. Тщетно. Этот день она точно отметит черным камнем.

Тяжелый и мутный сон, больше похожий на забытье, навалился лишь под утро. В нем она как свиней резала дикарей, полосовала их длинным, похожим на мачете ножом. Руки уже устали, а они все наступали, выпрыгивали из темноты, чтобы истечь кровью у её ног. Остановилась она лишь увидев, что воткнула клинок в живот Гаю. Выронив оружие и ошеломленно оглядевшись с ужасом наткнулась на стеклянный взгляд Идо, которые лежали в обнимку с Эдой, каждый с кровавым разрезом на шее. Проснулась Мария от собственного крика, потная и дрожащая словно в ознобе. Сотрясаясь от нервических судорог она свернулась клубком и тихо завыла на одной ноте. Как назло вспомнила Клавдия, что помог ей пережить последствия похода на земли мексика. Его объятия были бы кстати, но сейчас он, наверное, прижимает к себе Экуэт, ей же достались плохо набитая подушка и одеяло.

Когда тремор сошел на нет, Мария доковыляла до душа и стояла под струями воды, пока они не стали ледяными. Теперь она дрожала уже от холода, а не от нервов. Наскоро просушив волосы оделась и оглядела себя в маленьком зеркале на внутренней стороне двери старого шкафа. Оттуда на неё посмотрела бледная девица с потухшим взглядом, синяками под глазами и сжатым в полоску ртом. Красотка! Матерясь оттерла от крови рукоять Дэльты, вложила её в кобуру, вытащила из-под подушки Эпсилон и пристроила его на левое бедро. После возвращения от мексика без оружия она чувствовала себя раздетой.

Спустившись на первый этаж поняла, что проснулась аккурат к обеду. Юркая подавальщица поставила перед ней тарелку и спросила, что она будет пить. Мария бы с удовольствием заказала бутылку aqua ignis, однако ограничилась холодным травяным чаем. Первый кусок мяса отрезала спокойно, на втором руки ощутимо дрогнули. Рукоять столового ножа отличалась от боевого, но не достаточно, чтобы заставить себя отстраниться. В итоге она съела одну перловку и влив в себя чай поспешила скрыться наверху. В одиночестве бороться с подступающим нервным срывом стало практически невозможно и девушка выскочила на улицу.

В конце концов, кого она обманывает? Засунув руки в карманы и стараясь не дрожать Мария шла смотря под ноги, которые сами понесли на торговую улицу. Там в двух разных лавках она купила по внушительному бутылю самогонки, каждый по «две шестерки», как обычно сокращали два секстария, вместе около двух литров. Ей точно хватит. Прихватив в таверне закусок она вернулась и водрузила выпивку на подоконник. В процессе подготовки её не посещали мысли об абсурдности происходящего, сейчас же, осознав, что планирует сделать, Мария упала на кровать и обозрела натюрморт из двух бутылок и корзины с сыром и хлебом. Смятое одеяло и закрученная в узел подушка напомнили о кошмаре. Первый глоток продрался по горлу в желудок, где растекся теплом. За ним последовал второй. И третий. Снотворного ей пока нельзя, зато есть прекрасный заменитель. С ним она переживет эту ночь, а потом что-нибудь придумает.

Утро выдалось на редкость паршивым. В голову словно долбили отбойным молотком, каждый удар которого отзывался звоном в ушах. Кто-то застонал. С вялым удивлением Мария поняла, что это она сама, а жуткие звуки — это просто стук в дверь. Глаза открылись со второй попытки, с трудом сфокусировавшись на дверном проеме она медленно сползла с кровати. К головокружению и головной боли прибавилась тошнота. Осоловело отметив отсутствие одежды девушка с трудом обернулась в одеяло и поковыляла выяснять, кому там неймется.

— Кто? — прохрипела она оперевшись о стену и сглатывая вязкую противную слюну.

— Открывай, Квинтиус! — новый удар сотряс дверь.

Голос был знакомый, поэтому она сняла эфирную защиту и открыла дверь.

— Ты чего не отзываешься, красавица… — Умбра подавился окончанием фразы и зашел внутрь. — Твою…

Мария разделяла реакцию бывшего командира, на красавицу она сейчас походила так же, как бизон на трепетную лань. Легионер со смесью изумления и брезгливости осматривал учиненный девушкой разгром. Сквозь марево похмелья она пыталась оценить масштаб бедствия и с мрачным удивлением констатировала, что вчера упилась на славу. Кажется, в приступе гнева расколотила шкаф, а, точнее, пыталась разбить зеркало, но в процессе оторвала дверцу и покорежила сам предмет мебели. Крошечная тумбочка превратилась в разломанный ящик, ножки валялись в разных концах комнаты. В довершение всего по полу и взбитой кровати ровным слоем были разбросаны её вещи, а сама Мария стояла в чем мать родила и прикрывалась лишь одеялом, запоздало осознала это и непроизвольно икнула, чем отвлекла Леандра от созерцания комнаты.

— Так, — его серьезный вид подействовал на девушку отрезвляюще. — Иди в душ и приводи себя в порядок.

Возразить она и не подумала, быстро побежав выполнять указание. Холодный тон и непроницаемый взгляд оживили воспоминания об истинном лице Умбры, хотя, возможно, и оно было маской. Мария собрала волю в кулак и произнесла отрезвляющую формулу, после которой провела много невеселых минут, склонившись над местным унитазом и прощаясь с переваренными остатками закусок. В душ вползла разбитая и бледная. Тугие теплые струи слегка привели в себя и выходила она уже посвежевшая и с прочистившейся головой, вот только все еще в одеяле, потому как не додумалась взять с собой одежду. Леандр за время её отсутствия успел открыть настежь окно и проветрить комнату. Метнувшись к покосившемуся шкафу Мария с трудом извлекла оттуда вещи и снова скрылась в ванной.

— Трибун отправил меня за тобой, — начал Умбра, когда она оделась и вышла, — но в таком виде ему лучше тебя не показывать.

— Почему послали именно тебя? — она разглядывала мужчину, который практически не изменился со времени их последней встречи.

— Спроси его сама, — спокойно ответил он, а потом внезапно широко улыбнулся. — Только вчера приехала, и уже отличилась. Рассказывают, что ты притащила в штаб избитого главаря местной шайки отбросов, а пятерых зарезала в подворотне.