Чтение онлайн

— Пошли, — тяжело вздохнул я.

Соблазн был велик, но поддаваться ему было глупо. Просто так не сбежишь, ведь у Ярута в Ирхоне имеется куча связей, а в соседних городах, подозреваю, наличествуют многочисленные друзья-знакомые. И ежели я вдруг попытаюсь дать деру, они меня из-под земли достанут, и если не прикончат, то обеспечат такими незабываемыми впечатлениями, что я сам пожелаю оказаться в каменоломнях. Разумеется, можно было сразу прикончить приятеля, оставив его в кладовой рядом с хранителем — об этом я подумал в первую очередь. Но меня остановило понимание того факта, что после подобной неслыханной наглости травля будет не менее жесткой, поэтому вряд ли мне удастся покинуть приграничье.

Кроме того, я не представлял, существует ли в этом мире такая штука как всеимперский розыск. А вдруг меня объявят вне закона и разошлют подробные ориентировки во все концы Империи? В таком случае легализоваться будет на порядок сложнее. Ну а потом? Жить в постоянном страхе, оглядываться, ходя по улицам, и каждую ночь ожидать визита стражи? Нет, уж лучше заплатить и спать себе спокойно! Тем более, сейчас такая возможность имеется. Именно поэтому я с Ярутом двинулся к соседнему зданию, мысленно готовясь к расставанию с огромным состоянием.

Стражник не отходил от меня ни на шаг, опасаясь, как бы я не сбежал, но всеми силами поддерживал беспечное выражение лица. Когда он буквально за ручку привел меня в казначейство, являвшееся не подвалом, доверху набитым сундуками с монетами, и не жутко охраняемой сокровищницей, а всего лишь обычным кабинетом с бумагами, книгами и несколькими весьма занятыми "канцелярскими крысами", я протянул одной из них свой приговор и отсчитал двадцать один золотой. Взамен получил своеобразную квитанцию, гласившую, что я чист перед законом. Яруту же не досталось ничего, кроме большого облегчения. После уплаты штрафа он заметно повеселел и даже принялся шутить — брякнул, что убийства в Ирхоне нынче дорого обходятся, но наткнулся на мой хмурый взгляд и поспешил поздравить с обретением свободы.

Поздравления я принял молча, сожалея о потере. Теперь в моем кошельке осталось немногим меньше золотого. Удручающе мало, всего на три-четыре дня сытой жизни в Ирхоне. Эх, черт бы побрал этот долбанный город! Полдня назад я был богачом, а теперь скатился до уровня нищего… Хотя нет, у меня еще осталось оружие, остались эликсиры и прочие снадобья, осталась горстка амулетов и книги, а значит, ни к чему так сокрушаться. За это все можно получить не меньше десяти золотых… Вашу мать, как же обидно! На пустом месте потерять богатство, добытое с таким трудом! Правду говорят, деньги только начинаются медленно и неохотно, а кончаются быстро и сразу.

Покинув казначеев, которые настолько закопались в своих бумажках, что, наверное, даже не заметили нашего ухода, мы направились к выходу. В этот раз на стене рядом с ним я приметил пяток листков бумаги с нарисованными на нем физиономиями разыскиваемых преступников. Надо отметить, довольно талантливо нарисованными — себя я узнал без особого труда. Правда, художник мне немного польстил, скинув одним махом лет пять, поэтому на портрете я выглядел весьма молодо. Но сумма предложенного вознаграждения меня не порадовала — всего три с половиной золотых! Я полагал, что стою намного дороже.

Когда мы с Ярутом покинули здание городской администрации, где располагалось городское казначейство и (как я подозревал) еще дюжина самых разнообразных учреждений, стражник оглядел мою кислую рожу и с удивлением спросил:

— Ник, ты что же, не рад свободе?

— Нет. Радовался я вчера, засыпая в мягкой постели, а сейчас мне остается только желать доброго здоровья неблагодарным стражам, которые вместо того, чтобы сказать спасибо за то, что в Ирхоне двумя грабителями стало меньше, отобрали все мое золото!

Приятель усмехнулся и в который раз хлопнул меня по плечу:

— Взгляни на это с другой стороны — ты на воле, живой и здоровый. А золото — дело наживное. Сходишь пару раз на Проклятые земли и вернешь все с лихвой. Если хочешь, я могу подсказать пару надежных способов, с помощью которых можно быстро обогатиться, но чуть позже. Сейчас нам нужно отметить в ближайшем трактирчике твое освобождение!

Мой желудок с готовностью напомнил о том, что завтрака он не дождался, но я покачал головой и возразил стражнику:

— В ближайшем не получится. Мне сейчас экономить надо.

— Не переживай, Везунчик, сегодня я угощаю! — заявил Ярут и уверенно потопал в одному ему известном направлении.

Я пошел следом, размышляя, что же от меня нужно приятелю и с какой целью он так упорно набивается в друзья. Ведь Ярут не просто так забыл сообщить мне о расспросах стражников и не случайно направил на постоялый двор Гуса, давно и плодотворно сотрудничающего со стражей, а по дороге домой убеждал в своем хорошем отношении ко мне. Да, он рассчитывал на то, что я окажусь в остроге, что назову его имя дознавателю, что получу минимальное наказание в виде штрафа… Хотя и не предполагал, что у меня окажется так много денег и я тут же сорвусь с превосходного крючка. Как и то, что я окажусь куда более безбашенным, чем положено деревенщине.

Но это к слову. А сейчас необходимо понять, чего он ждет от меня, и на что собирается подбить. Не просто же так Ярут проигнорировал весьма заметные изменения в моем поведении? Он ведь не дурак, и наверняка понял, что я все это время водил его за нос, вот только возмущаться по этому поводу пока не собирается. Оно и понятно — у самого рыльце в пушку. И хотя мне все еще неясно, подозревает ли приятель о моих догадках, но зуб даю — все эти намеки о способах быстрого обогащения были сделаны не просто так.

Ярут завел меня в небольшое заведение всего на четыре стола, в котором неспешно трапезничали двое серьезных мужиков. Либо этот трактир не пользовался популярностью, либо в такое время здесь наплыва посетителей не наблюдалось. Приятель подозвал мальчонку-разносчика, заказал у него кувшин холодного пива и нехитрую снедь, после чего присел за один из столиков и принялся по новой и в лицах рассказывать мне о том, как он разговаривал с дознавателем. Послушав его минут десять, я сообразил, что ему нужно и, дождавшись паузы, весомо заявил: