Чтение онлайн

— Мистер Диксон, вы здесь?

— Да, я моюсь. В чем дело, мисс Катлер?

— Какой-то джентльмен просит вас к телефону.

— Кто именно?

— Извините, я не расслышала его фамилию.

— Не Кэчпоул, случайно?

— Как? Нет, другая фамилия. Подлиннее.

— Мисс Катлер, будьте добры, попросите его оставить номер и скажите, что я перезвоню через десять минут.

— Хорошо, мистер Диксон.

Диксон вытирался и гадал, кому еще не спится. Бертран вздумал угроз добавить? Весьма вероятно. Джонс вычислил, какая судьба постигла его полисы? И этот вариант не исключен. Ректор вызывает на экстренный совет колледжа? Избави Бог.

Как же славно не делать ничего из того, что он делал прежде, думал Диксон, пока одевался. Оказывается, компенсация за прекращение лекторской деятельности состоит главным образом в прекращении лекторской деятельности. В знак разрыва с академическим миром Диксон напялил старый пуловер. Брюки были те самые, что он порвал в машине, — мисс Катлер искусно их починила. Возле телефона обнаружился номер, записанный ее девчачьим почерком. Мисс Катлер так и не удалось расслышать фамилию звонившего, зато она зафиксировала номер, который Диксон, к своему удивлению, определил как относящийся к деревне в нескольких милях от его квартиры и в противоположном направлении от дома Уэлчей. Странно: вроде у него там нет знакомых. Ответил женский голос.

— Алло, — сказал Диксон. Поистине он мог бы диссертацию написать по использованию телефона в нерабочее время.

Женщина подтвердила набранный Диксоном номер.

— У вас мужчина проживает? — спросил Диксон, сам чувствуя, до чего глупо это звучит.

— Мужчина? Кто у аппарата? — Тон стал враждебным.

— Моя фамилия Диксон.

— Ах, мистер Диксон. Да, конечно. Секундочку.

Последовала короткая пауза, затем мужской голос произнес в самую трубку:

— Алло. Это вы, Диксон?

— Да, я. Кто говорит?

— Гор-Эркарт. Вас уже вышвырнули?

— Что?

— Я спрашиваю, вас уже вышвырнули с работы?

— Да.

— Отлично. Значит, я своим вопросом не нарушил конфиденциальности. Ну, Диксон, и каковы ваши планы?

— Да вот думаю, не пойти ли в школу преподавать.

— Вы уже окончательно решили?

— Вообще-то нет.

— Еще лучше. У меня для вас работа. Пятьсот фунтов в год. Приступать с будущего понедельника. Жить придется в Лондоне. Согласны?

Диксон, как ни странно, не только не задохнулся от счастья, но даже смог говорить.

— А что за работа?

— Будете вроде личного секретаря. Перепиской занимается одна молодая леди, так что в бумажках не зароетесь. По большей части вам придется встречаться с людьми или сообщать им, что я занят. Детали обсудим в понедельник утром. В десять, у меня дома. Записывайте адрес. — Гор-Эркарт продиктовал адрес и уточнил: — Ну что, порядок теперь?

— Да, спасибо, я уже оклемался. Сразу лег спать, как только…

— Я вас, юноша, не о здоровье спрашиваю. Я спрашиваю, вы все уяснили? В понедельник вас ждать?

— Да, конечно. Большое спасибо, мистер Гор-…

— Вот и славно. До встречи.

— Мистер Гор-Эркарт, погодите. Скажите, я что, буду работать с Бертраном Уэлчем?

— С чего вы взяли?

— Слышал, он претендует на это место.

— А получаете его вы. Я, как только увидел Уэлча-младшего, сразу понял: никуда не годится. Что он, что мазня его. Окрутил мою племянницу, мерзавец; как только ему удалось. Ей говорить бесполезно. Упряма как осел. Еще хуже своей матери. Ладно, пусть ее. Думаю, Диксон, вы справитесь. Дело не в вашей пригодности — хоть для этой работы, хоть для какой другой; от этих, от пригодных, плюнуть некуда. У вас зато отсутствует непригодность, что куда более редкий случай. Еще вопросы будут?

— Нет. Спасибо. Я…

— В понедельник ровно в десять. — И Гор-Эркарт повесил трубку.

Диксон поднялся из-за бамбукового столика на ватных ногах. Какой звук пристал припадку благоговейного восторга? Он задержал дыхание, чтобы погромче забулькать от счастья, но единичный звон будильника с каминной полки напомнил еще об одном деле. Половина первого — на это время назначена встреча с Кэчпоулом по поводу Маргарет. Ходить иль не ходить? Проживание в Лондоне умалит важность проблемы; нет, скорее, актуальность, нежели важность. В конце концов любопытство взяло верх.

Из дома Диксон вышел, смакуя данную Гор-Эркартом характеристику Бертрана как живописца. Он всегда знал; он сразу почувствовал; он не мог ошибиться. А потом Диксон вспомнил, что безработный бездарь Бертран обладает Кристиной, и жизнерадостная рысца трансформировалась в прибитое шарканье.

Кэчпоул, высокий, узкокостный, лет двадцати двух — двадцати трех, похожий на интеллигента, который хочет быть похожим на банковского клерка, ждал в пабе. Он взял Диксону пиво, извинился за то, что отнимает его время, и после еще полудюжины прелиминарий выдал:

— Думаю, лучшее, что я могу сделать, — это изложить вам истинные факты. Вы согласны?

— Конечно. Только где гарантия, что факты будут истинные?

— Гарантии никакой. Разве только вот: если вы действительно знаете Маргарет, у вас не возникнет сомнений относительно правдивости того, что я имею сообщить. Но, прежде чем я начну, не затруднит ли вас несколько подробнее остановиться на нынешнем состоянии здоровья Маргарет, поскольку по телефону я, увы, не получил полной картины.

Диксона не затруднило; рассказывая о состоянии здоровья, он заодно намекнул на состояние отношений между ним и Маргарет. Кэчпоул не перебивал, смотрел в стол, хмурился и теребил две обгорелые спички. Волосы у него были длинные и нечесаные. Наконец он сказал:

— Большое спасибо. Ситуация отчасти прояснилась. Теперь выслушайте мою версию событий. Во-первых, вопреки тому, что Маргарет, похоже, вам говорила, мы с ней не были любовниками ни в чувственном, ни, если можно так выразиться, в формально-юридическом смысле. Я вижу, вы удивлены?