Вейн
Шрифт:
Вернулись зейденцы быстро, без добычи. Водитель выкинул окурок и оседлал мотоцикл, готовясь газануть. Сказал что-то, показывая на серое небо. Юрка обмяк и уткнулся лбом в согнутую руку. Пересохшие губы касались мертвых листьев.
– Шехен!
– Пассен их!
Закричали, затопали. Юрка вскинулся – и застыл, упираясь в землю растопыренными пальцами. Солдаты нашли мяч. Один ловко вел его по поляне, не давая перехватить. Двое других нападали с боков, третий мельтешил спереди. Юрка осторожно лег и втянулся подальше в заросли. Мяч крутился между ногами. Удар – шлепнулся об угол школы, срикошетил и с треском влетел в кусты. Послышались досадливые возгласы. Мелькнули – руку протяни, дотронешься! – грязные сапоги. У Юрки свело судорогой икры. Бежать?.. Нет, замереть, слиться с землей!.. Носок пошевелил ветки, зашуршали над головой листья.
Что-то крикнули со двора, кажется, торопили. Тот, что шарил в кустах, огрызнулся и нехотя вылез. Рыкнул мотоцикл, присоединился второй. Гул наполнил воздух и стал удаляться.
Юрка перевернулся на спину, уставился невидящими глазами в небо за перекрестьем веток. Подрагивали пальцы. В горле сухо хрипело, дыхание прерывалось кашлем.
Даже тут, в центре деревни, слышался голос моря и чувствовался его запах. Или просто воняла рыба, развешенная под стрехой?
Солнце било в крохотное оконце, очерчивая силуэт Хельги.
– Я же сказал, вернусь за тобой, – сердился Дан, натягивая штаны.
Он не выспался и чувствовал себя выжатым, точно провел через узел минимум троих.
– Обманешь!
У Хельги распухли губы и залегли под глазами густые тени. Спутанные волосы падали на лицо.
– Тьфу ты! Ну нельзя со мной дальше!
– Я возьму твой след!
Дан некстати подумал, что в ярости поморка так же хороша, как и в страсти. Крякнул, затягивая пояс.
– Детка, у меня есть дело, которое нужно закончить. Ты будешь мешать.
– Я не детка!
Вейн наклонился поцеловать, но Хельга увернулась.
– Будь умницей. Я вернусь.
– Ты обманешь, – тоскливо повторила девушка.
– А хоть бы и так, велика потеря! Присмотришь рыбачка посимпатичней, окрутишь…
Сказал – и представилась нахальная, просоленная и выдубленная ветрами рожа, об которую захотелось почесать кулаки. Закончил едко:
– Вон, целая деревня, только выбирай.
Шэт! Хельгина рука взметнулась так быстро, что Дан со своей хваленой реакцией не успел перехватить. Ногти полоснули по щеке.
– Проваливай! – крикнула Хельга. – Но помни, ты обещал!
Вот и пойми этих девок!
– Деньги, – на кровать упал тяжелый мешочек. – Здесь останешься, так на пару месяцев хватит. Нет, спусти на обновки и возвращайся в монастырь, я туда приду.
Он думал, Хельга швырнет кошель ему в морду. Но девушка по-хозяйски взвесила мешочек в руке.
– Мало на обновки-то. Тут подожду.
Поцеловал ее крепко, до боли в губах. С трудом отлепил пальцы от горячей кожи.
– Что же ты со мной делаешь, ведьма морская!
Выходя, оглянулся. Хельга потерянно смотрела ему вслед, и вейн торопливо переступил порог.
Игорь ждал в обеденном зале. Сидел за столом, подперев кулаком голову, и сверлил мрачным взглядом тарелку. Уха в ней остыла, подернувшись пленкой.
– Горячо простились, – заметил менестрель.
Дан тронул щеку. Царапины пощипывало.
– Ну, идем? Или ты прирос к этой лавке?
Игорь с тяжким вздохом поднялся.
– Ох, мне б еще с полгодика Ядвиге на глаза не попадаться!
…Спустя час с небольшим Дан хохотал, едва не вываливаясь из кресла. Удивленно смотрела красивая темноволосая девочка. Вопросительно заломила бровь страшная тетка, похожая на бабку Яшду из мариужских сказок. Игорь покрутил пальцем у виска.
Дан пытался объяснить, но не мог выговорить ни слова. Шэт все-таки подшутил над ним, да еще как! Вейн Иванцов – единственный, кто знал дорогу, – смылся через периодический узел, и вскорости его обратно не ждали. В крепость соваться опасно – если оттуда ушел Вцеслав, ее наверняка заняли другие. Дану оставался единственный путь: через лес, мимо замаскированного командного пункта.
Облупившаяся скамейка пряталась в кустах. Справа торчал каменный гном ростом чуть выше метра, на его шляпе лежали сухие стручки акации. Слева сквозь ветки и ажурную решетку ограды виднелись кусочек площади и здание с флагами. На фасаде поблескивали часы, стрелкам оставалось немного, чтобы сойтись на двенадцати. Солдаты на ступеньках казались манекенами. Под ногами того, что справа, высыхала лужа, возле левого бродил голубь. Флаги обвисли в густом, насыщенном испарениями воздухе.
Юрка потер лицо руками. Сидел тут уже второй час.
Сменились часовые. Короткие тени прижимались к их сапогам.
Громкоговоритель передал сводку с фронта – сначала на незнакомом языке, потом в переводе. Победоносная армия Зейдена продолжала наступление. Пшелес нес сокрушительные потери в живой силе и технике. Сводка закончилась торжественным маршем.
Часы уже показывали четверть третьего, когда за оградой начал нарастать шум. Юрка привстал. Кажется, сгоняли народ. Но помост не было видно, загородили! Он заметался по тропинкам, плюнув, полез через кусты напрямик и выскочил в парковые ворота. Врубился плечом в толпу.
Виселицу оцепили, по углам застыли автоматчики. Через всю площадь к ней оставался широкий проход.
– …не бойся, вчера же обошлось, – услышал Юрка, проталкиваясь ближе.
Глянул мельком: мужчина успокаивал молодую женщину.
– Ну да, а Перешельского-младшего в комендатуру таскали! – Женщина вытерла распаренное лицо уголком косынки. – Проверь, документы на месте?
– Тут.
Зудела бабка, шпыняя угрюмого деда:
– Нашел короткую дорогу, теперь стой!
Дед отмалчивался.