Вэй-У-вэй
Шрифт:
– Да… как тебе сказать?
– Что-то с отцом? Опять влез в историю, старый клептоман? – девушка произнесла это совсем не зло, с иронией.
– Обижаешь отца, девочка. Он не клептоман. Он – артист!
– Погоди, – она напряглась, – ты хочешь сказать, что отец снова взялся за старое ремесло? Мы же договаривались! В его-то возрасте! Да что ж такое?..
Лео молчал.
– Эй, Лео, почему молчишь? – девушка сдернула легкое одеяло, вскочила с кровати, – значит, я права…
– Ты погоди, не кричи…
– Я не кричу, Лео. Я возмущаюсь… Пять лет я жила спокойно. Нашла работу. Хорошую работу. Кошку завела. Хочу жить без стрессов. Забыть детские шалости… А тут объявляешься ты и говоришь…
– Я еще ничего не сказал, детка.
– Но ведь позвонил не просто так?
– Да. Не просто так. Нам нужна твоя помощь.
– Нас могут прослушать, Лео? – спросила она с беспокойством.
– Обижаешь… Защита как в Белом Доме, – он тихо засмеялся.
Слышно было, как человек с той стороны затянулся сигарой, закашлялся.
– Куришь, старый черт? А потом на сердце жалуешься. Тебе курить вредно.
– Это я от волнения. Бросил почти. Вот только когда волнуюсь, рука сама тянется за сигарой…
– Врешь, что бросил. Вы, воровские морды, привычек не меняете. У тебя и свой торседор [1] есть. Я знаю. Что куришь? Все те же любимые сигары Фиделя?
– Не меняю я привычек, Сонечка. Коиба – и мои любимые сигары. Los que fuman Cohiba no van morir de c'ancer, pero aquellos que no fuman van a morir de env'idia, [2] – произнес он по-испански, – а ты, девочка, ничего не забыла. Память у тебя, я всегда говорил, лучше чем у компьютера.
1
Торседор – крутильщик сигар, который вручную из листьев табака скручивает сигары.
2
Те, кто курят Коиба, никогда не умрут от рака, но те, кто не курят, умрут от зависти (исп.)
– Di lo que necesitas! Te escucho. [3] Все равно ведь не отстанешь, знаю тебя.
– Понимаешь, какое дело…
Он затянулся сигарой. Соня просто физически почувствовала шоколадный сигарный аромат и… потянулась за шоколадкой. Отломила кусочек черного лакомства, положила в рот. Выжидала, пока Лео начнет излагать, зачем звонит.
– Понимаешь, какое дело. Твой отец в тюрьме…
– Что?
– Ты не волнуйся.
– Что значит, не волнуйся… На чем он погорел?
3
Говори, что надо! Я тебя слушаю (исп.)
– Да ни на чем. Он уже давно не занимается ничем… противоправным. Слово, данное тебе, держит.
– Тогда что же случилось?
– За прошлые грехи нашли его. Сажать не хотят. Видимо, и доказательств у них нет.
– Так что же им нужно?
– Деньги. Если мы не дадим им сумму, которую они просят, то можем просто не дождаться старину Пата из тюрьмы.
– Взятку требуют?
– Да, девочка. А мы сейчас не так сильны, как раньше. Защитить нас от молодых волков некому.
– И сколько требуют?
– Полмиллиона.
– Сколько?
– Полмиллиона, детка.
Соня присвистнула:
– Ну и расценки, скажу я тебе… А что, отец по сусекам поскрести не хочет? Я уверена, что у него не один миллион припрятан на черный день.
– Дак… мы по сусекам поскребли…
– И что?
– Полмиллиона – это то, что осталось раздобыть. Они требуют больше. Дали нам две недели сроку.
– Он же мне говорил, что его никто не вычислит и не найдет: ни старые дружки, ни полиция.
– Это не полиция. Это гангстеры.
– Стоп. А как же тюрьма?
– Это полицейские гангстеры…
– Лео, ты о чем? Какие такие гангстеры? Это же полиция!
– Это Мексика, детка. А не твоя Америка.
– И какого черта вы в Мексику подались? Сидели бы на Кубе. Так нет, скучно им, понимаешь, в стране Фиделя.
– Так все было нормально, Сонечка. Столько лет все было нормально. Но…
– Лео, что ты от меня хочешь?
– Я хочу, чтобы ты раздобыла полмиллиона, девочка.
– У меня нет таких денег, – Соня выругалась.
– Но у тебя есть талант их добыть. У тебя, девочка, уникальный талант. Такой дар выбросить на помойку! Ай-яй-яй. Но это твой выбор. Мне бы твои способности, – он затянулся сигарой. – Но в этот раз надо помочь, Соня.
– Нет! Нет! И еще раз – нет! Я не хочу снова прятаться от полиции… Я с детства только этим и занималась. Мне надоело!
– Детка, для тебя это просто игра. Я не знаю, как ты это делаешь, но даже меня, старого волка, ты обводила вокруг пальца. Это развлечение для тебя. Разве не так? Ты вспомни…
– Лео, я больше не играю. Я повзрослела.
– Но твой талант с возрастом не пропал. Я понимаю, ты сейчас предпочитаешь спокойную размеренную жизнь…
– Давишь на гордость? Думаешь, расплавлюсь?
– Соня, детка, надо ведь совсем немного. Пять-шесть ювелирных магазинов и все. В вашем Нью-Йорке столько богатых магазинов. Все деньги мира крутятся в Америке. Тебе нужно только добыть драгоценности. Все остальное мы сделаем сами.
– А где гарантия, что отца отпустят?
– Это честные гангстеры.
– Лео, ты хоть слышал, что ты сказал? Ха-ха… Честные гангстеры.
– Обижаешь, девочка. Если бы не было гарантий, то мы бы оставили эту затею.
– Бедный папа…
– Сонечка, я обещаю, что это последний раз. И это твой отец! Ни для кого другого я бы не просил. Для себя бы не просил. Мы с ним друзья, ты знаешь. Вот уже сорок лет. Ты родилась на моих руках, девочка… Ты же помнишь, как мы дружно жили? Китай помнишь? Как мы всегда были на полшага впереди китайских грабителей? Они приходят, а сейф уже пустой… – он засмеялся, закашлялся…