Ветеран
Шрифт:
— Дедушка… Ты же…
Отошла в сторонку, пропуская гостя в квартиру. Полозов шагнул в прихожую, отметив, что со времени его появления ничего не изменилось. Прикрыл за собой дверь. Взялся рукой за детский подбородок и приподнял личико. Посмотрев на синяк, скрипнул зубами:
— Опять… Мать где?
Напряженно посмотрел в сторону кухни, но Валентина не вышла. Зато в коридор из детской комнаты выскочила на его голос семилетняя Светка. Увидев, кто пришел, радостно крикнула:
— Дедушка! — Кинулась Митричу на шею и судорожно задышала в ухо, еще раз повторив: — Дедушка…
Чмокнула несколько раз в щеки. Он осторожно прижал к себе худенькое тельце. Погладил по спине натруженной рукой. Отпустив на пол, улыбнулся в усы, глядя на поднятое кверху личико с застывшим на нем ожиданием гостинца:
— Ладно тебе, подлиза! Я тут вам кой–чего вкусное купил. Рассказывайте, что случилось…
Маринка, стоя в сторонке с опущенной головой, сказала:
— Мама на работе. Вчера дядя Коля вмешался…
Митрич уселся на табуретку в коридоре и стащил сапоги, понимая, что вмешательство соседа снизу спасло Валентину от очередного избиения. Иначе она сегодня находилась бы дома, а не дежурила в поликлиннике. Младшая дочь работала медсестрой в процедурном кабинете. Внимательно поглядев на Маринку, прижал на мгновение к себе. Ласково поцеловал в макушку. Прошел в кухню, покачивая головой:
— Та–а–ак! — Обернулся к шагавшим за ним внучкам: — А эта сволочь где?
Девчонки поняли, что речь идет об их отце. Ничуть не удивившись ругательству, дружно выдохнули:
— Не знаем! Он не ночевал…
Старик вздохнул, присаживаясь на стул у окна:
— Ко мне поедете жить?
Старшая девочка села у стола, напомнив движением младшую дочь и заплакала:
— Дедушка, а как же мамина работа? Как мы учиться станем? Светке нынче в школу. Здесь квартира. Папка не захочет ее менять и снова станет говорить, что она его…
Он поманил обоих внучек к себе. Усадил на коленки. По очереди посмотрел обоим в глаза. Заговорил, словно со взрослыми:
— Дела нам и в лесу хватит. Места у меня в доме много. У каждой свой уголок будет, так что крыша над головой есть. Проживем! Насчет учебы — в деревню станете бегать. С синяками да в испуге ходить не гоже! У вас вон и так нервишки–то уже не в порядке. От звонка в дверь испугались. Так чего решаем?
Девчонки кивнули, прижавшись к его широким плечам светлыми головенками. Светка протараторила:
— Я вчерась так испугалась, так испугалась! Папка снова пьяный пришел. Маму ударил в плечо, а Маринка на него кинулась. Папка и ее стукнул! Тут дядя Коля пришел и папку вышвырнул из квартиры…
Митрич понял, что не решился ему сказать при народе Николай и помрачнел. С минуту в кухне стояла тишина. Полозов думал. Скомандовал, решительно ссаживая внучек с колен:
— Ну, вот что! Ты, Светка, беги за матерью. Пусть увольняется с сегодняшнего дня. Так и говори, что я приказал! Доктора еще не ушли, успеет. А мы с Маринкой начнем вещи складывать. Все, хватит! Больше вы тут жить не будете…
Прибежавшая через час Валентина нашла отца в квартире, решительно увязывающим в покрывало ее вещи, ввертывая в платья и юбки посуду из серванта. Весь коридор был уже забит тюками, сумками и мешками. Дочь ошеломленно огляделась в значительно опустевшей комнате, забыв даже поздороваться с отцом. Немного придя в себя, попыталась протестовать:
— Папа, что ты делаешь? Уменя семья…
Митрич топнул ногой, оттащив получившийся узел к остальным. Строго поглядел на Валентину:
— Семья?!? Где ты видишь семью? Ты о девках подумай! Маринке восемь лет, а она уже с синяками стала ходить! Не бывать этому! Поехали!
Дочь заплакала, бессильно опустившись на диван и уткнувшись лицом в его спинку:
— Как жить станем? Ведь девчонки растут…
Отец присел рядом, прижав ее к себе. Словно маленькую, погладил по голове. Заметив настороженные взгляды застывших внучек, сказал:
— О том не твоя забота. Заработаем. Хозяйство и лес прокормят… — Прикрикнул на девчонок: — А вы чего замерли? У нас еще дел непочатый край! Да ехать больше восьми километров…
Маринка и Светка торопливо отвернулись, собирая книги из полки. Митрич вздохнул, целуя дочь в макушку:
— Хватит, Валя, мучиться! Горбатого могила правит. Поехали. Я твою мать никогда пальцем не тронул. Считаю, не по–мужицки это, на бабу с детьми руки распускать. Уж хошь подраться, найди ровню… — Отпустив дочь, поднялся: — Собирайся. Все забирай. Все равно пропьет…
Из окон за сборами с интересом наблюдал народ. Чубчик с телегой подпятился к подъезду. Николай Гордеев, столкнувшийся с Маринкой на лестнице, пришел в квартиру к Савельевым вместе с супругой. Митрич тут же поблагодарил:
— Спасибо, Николай, что Валентину с девчонками избить не дал.
Гордеев махнул рукой:
— Да не на чем! Я рад, что ты их забираешь…
Гордеевы помогли перетаскать вещи вниз. Через час телега была нагружена и тщательно увязана. Взять ключи от квартиры Николай отказался, объяснив:
— Извини, Митрич, не могу. Как вижу этого придурка, так руки чешутся морду ему начистить. Лучше отдай кому–то другому…
Полозов кивнул, подумав: «Будь Вадька здесь, я бы ему и сам рыло разбил с удовольствием». Валентина, уже успокоившаяся и примирившаяся с решением отца, вместе с ним поднялась в квартиру, чтобы проверить, не забыла ли чего. Девчонки остались возле телеги, радостно переговариваясь. Отъезд их совершенно не опечалил. Напротив, сестренки сговаривались, как убегут утром по грибы или ягоды.
Отец и дочь прошлась по опустевшим комнатам. Каждый шаг гулко отдавался в тишине. В шкафу оставались только вещи мужа и запасной комплект постельного белья. На диване громоздилось две подушки и одеяло. В кухне остались пара кастрюль, сковородка да несколько тарелок с чашками и вилками–ложками.
Отец и дочь вышли из квартиры, прихватив забытые резиновые сапоги. Замок за спиной тихо щелкнул, словно отрезая путь назад и женщина вздрогнула. Ей вдруг показалось, что она ныряет сейчас в пустоту. Митрич, все это время искоса наблюдавший за бледным лицом дочки, понял. Взял ее за руку и чуть пожал, ободряя.