Вестник
Шрифт:
– Что, заслушалась? А то я зову чай пить, самовар вскипел, а ты стоишь и не шелохнёшься.
– Хорошо тут как! Лепота!..
– Пойдём, «лепота», наслушаешься ещё.
В беседке, увитой плющом, колдовал над самоваром дядя Олег, напевая что–то морское из Бернеса. Повернувшись к входящим, он отмахнулся от назойливой мухи.
– Так, оставляю всё под ваш присмотр, там угли ещё, чтоб самовар не остыл. А я пойду забор поправлю, да ехать надо.
Взяв сумку с инструментами, он пошёл за дом. Эльвира Корнеевна налила ароматного чая, пахнущего какими–то травками, и подвинула к Алисе вазочку с конфетами.
– Совсем ты, доченька, большая стала, вон и причёску какую сделала, не у всякой артистки такая есть. А мать беспокоится. Вчера, когда она спросила, для кого расстаралась, ты на неё так глазищами своими зелёными зыркнула, что она в тебе себя в молодости узнала. Парней одним взглядом сжигала, как хворост. А вот встретился ей в университете Виктор, папка твой, и не смогла с сердцем совладать, прикипела к нему.
Конец ознакомительного фрагмента.