Чтение онлайн

— Что, такой красивый?

— Не в этом дело. В прочем, я не хочу портить вам представление об этом парне. В нём бушует огонь, когда он выступает, уж поверьте.

— Так и быть, столик у окна. Мне нужно иногда отворачиваться, чтобы не вырвать.

Вестники вышли на улицу, которую обжигало дневное солнце. Через квартал немец заприметил тележку на колесах и её хозяина.

— Ход-дог будешь? Я проголодался.

— Не откажусь, но ты бы не хотел рассказать, откуда ты знаешь Падшего?

— Видел на фронте.

— И что? Какой он?

Стефан протянул доллар торговцу.

— Да, два будьте добры. В один побольше горчицы.

Обратившись к парню, он добавил:

— Знаешь, есть такие книжки с иллюстрациями? Про героев в пестрых пижамах, «несуших справедливость»?

— Комиксы, что ли?

— Именно. Я сам не увлекался, книжный формат предпочитаю больше. Ты же знаешь о таком персонаже: синий костюм, красный плащ и лазеры из глаз?

— Да, как не знать. Про него крутой фильм выходил в конце семидесятых.

— Короче говоря, точь-в-точь тот парень. Только без всех этих «сил».

— Очень добрый?

— Очень скучный. Уверенный в своей добродетели мальчишка. Такие не меняются с возрастом.

— Кто бы говорил.

После сытного обеда, Осберт и Тревис отправились в долгую прогулку. Достопримечательности не привлекали их внимание, а вот подворотни и закоулки поманивали. Словно разминка по утру, происходила драка с очередным грабителем женских сумочек. Да и нападение на магазин удалось сорвать. Самое время было направится в бар.

Вечерний город ожил. Стуки каблуков дам, торопящихся в очередные клубы, где можно «потусоваться», заполоняли улицы. Дым от стоящих в пробках такси перемешивался с табачным от вышедших на улицу «снять стресс». «Кок» уже забился по сиденьям, кроме забронированного места. Вестники сели туда.

В помещении стало ещё темнее, когда прожектор для сцены лупил своими киловаттами в микрофонную стойку с табуреткой. Дверь в служебное помещение впустила выступающего. Синие джинсы, клетчатая рубашка нараспашку, рукавами затянутая выше локтей, красная футболка под ней и чертовски неподходящая кепка. Казалось, что петь будет дальнобойщик.

Стефан от такой одежды даже немного улыбнулся, пока выступление не началось. Взвыв электрической гитары вместе с барабанными ударами задали тон музыки.

— Заживо сгорел, продай душу огню!
– его голос доносился с колонок.

Осберта захлестнули воспоминания.

— Оберст? Вы в порядке?

Осбер встряхнул головой, чтобы разобраться, что происходит. Обзор застилала большая палатка земляного цвета с трубным каркасом. Сам же немец обеими руками опирался на громадный стол, на котором расстелилась карта местности, расписанная командирами, стоящими вокруг.

— Теуфел, вы вообще нас слушали? — обратился к нему излагавший длинный план наступления военачальник.

— Да. Моё предложение — скомпенсировать всю огненную мощь по флангам, дабы отрезать приближающегося противника.

— Хреново вы нас слушали, при всём моём уважении. Снимки с самолётов говорят, что некоторые батареи усиленно маскируются. Они хотят пробиться, а значит требуется равномерно распределить всё имеющееся вооружение.

Решение было принято, командирский состав вернулся по своим позициям.

— Если бы жирдяй в фуражке был прислугой, то в рот своего британского хозяина клал бы бутерброд с равномерно размазанным паштетом, — размышлял, покуривая сигарету оберст:

— Дай, хоть, в бинокль взгляну, про что тот рассказывал.

Осберт приставил глазки к лицу. За пригорками едва виднелись солдатские каски. Но всё же во внимание бросились две другие детали: на расстоянии пяти метров друг от друга лежали деревянные ящики, из одного торчала ребристая трубка. Рядовые, к тому же, маскировали что-то грязью, образовывая слегка выглядывающие кучи.

— Устанавливают миномёты? Вряд ли это бы стали делать среди дня. Они спешат.

Как вдруг, неуклюжий солдат, несущий ещё один ящик, проронил круглый металлический цилиндр. Мина бы от такой неряшливости взорвалась бы, но все довольно спокойно среагировали на поступок.

— Эй, шульце!
– позвал Осбер рядового из ближайшего окопа.

Беспрекословно тот подбежал и поприветствовал командира.

Оберст шепотом отдал приказ:

— Вероятность химической тревоги, передай своему прямому начальнику.

— Слушаюсь!

Военачальник поторопился в палатку. Он снова заглянул в бинокль. Противник включил рацию.

— Простую бомбардировку они точно сюда не вызовут.

Немец включил радиопередачу, и заявил:

— Надеть противогазы! Зенитная батарея в полную боеготовность. С 11 по 2 часа. Залп по команде.

— На каких основаниях, Теуфел?! Я здесь управляю!

В воздухе поднялся самолётный шум.

— Огонь по видимым целям!

— С какого хрена, оберст?!

— Feuer!
– заорал в приёмник Осбер.

88-ти миллиметровая пушка озарила светом свинцовые облака. Несколько тяжеловесов показались в небе, а с ними десятки снарядов. Оберст натянул на себя резиновую маску и сделал глубокий выдох.

Всё вокруг покрылось ржаво-красным туманом. Военачальник спрыгнул в окоп. Не все успели надеть защиту. Крики рядовых не так поражали, как их вид через тонкие стёклышки на глазах. От паники солдат, синеющий от удушья, схватился за Осбера. Немец отпнул его от себя, а рядовой умер, упав на землю. Вспышками показались выстрелы, а трассирующие снаряды лучами летели в укрытия.