Чтение онлайн

– Обломок ржавого меча! – вдруг хрипло засмеялся князь. – Это ведь я – обломок ржавого меча. Ты увел моих берсерков?

– Они перешли Ловать и тем нарушили границы земли русов.

– Вот к чему мне были посланы вещие сны. Это меня распяли на канатах в пыточной клети, конунг.

– Кстати, о пытках, князь Рюрик. Прежде чем мы поднимем кубки согласия, я хочу услышать вопли твоего ката. Пусть его медленно забьют под этим окном. Потом я выйду посмотреть, что от него осталось.

– Старость – время платы, – задумчиво сказал Рюрик. – Я принимаю твою клятву, конунг, и выполню твои условия.

– Игорь будет княжить в Киеве. – Олег выделил каждое слово.

– Эй, кто там! – помолчав, вдруг громко выкрикнул Рюрик.

Вошел боярин, прикрыв за собою дверь.

– Там, в сенях, Клест, – тихо промолвил князь. – Схватить тотчас и забить до смерти под этим окном.

Сухой старческий перст уперся в низкое оконце.

За все свои пятнадцать лет Неждане ни разу не приходилось столько размышлять, сколько в последние дни. Родившись в осиротевшей семье вдали от родного города, она не испытывала никаких неудобств, став воспитанницей самого конунга русов. У нее была не только послушная челядь, не только полная свобода и даже не только подружки, которыми она, любимица Олега, верховодила как хотела, но и воспитатели, наставники и учителя, с детских лет готовившие ее к осознанному существованию на самой вершине племенной власти. Она понимала, к чему обязывает выпавшее на ее долю положение, старательно училась, знала три языка, умела читать и писать по-славянски и по-византийски, врачевать раны, петь, танцевать, вести застольные беседы на пирах, до которых русы были весьма охочи. Девичья сущность ее натуры была отлично подготовлена к женской жизни, но ее воспитателю и повелителю этого оказалось мало. Олег еще не достиг возраста, при котором родовой обычай разрешал ему обзавестись семьей – конунги русов получали это право после двадцати пяти лет, – но тяга к отцовству уже проснулась в нем и, как у всякого мужчины, воплощалась прежде всего в будущем сыне. А судьба одарила воспитанницей, в которой он не чаял души, но упрямо считал, что такой подарок следует усовершенствовать.

В пять лет Неждану впервые одели в мужское платье и посадили на коня. Конунг Олег вел коня под уздцы, дядя Нежданы Перемысл на всякий случай шел рядом, и конь с ребенком в седле прошагал, как и полагалось, круг во дворе под восторженные крики бояр, старших дружинников, их жен и детей. Забаве совсем не нравилась эта причуда Олега, но маленькая Неждана, крепко вцепившись в лошадиную гриву, так весело и громко хохотала, что все страхи были тотчас же забыты.

– В Неждану вселился великий дух ее отца, – сказал на пиру, устроенном в честь посажения на коня, довольный Олег.

Куклы и прочие девичьи радости были забыты. Каждое утро Неждану одевали мальчиком, и она попадала в руки опытнейших дружинников. Два часа ее учили верховой езде, стрельбе из лука, метанию дротиков; затем служанки купали ее, наряжали в девичье платье, и начинались занятия домоводством и пением, танцами и языками. В десять лет Олег опоясал ее специально откованным мечом и сам провел с ней первый учебный бой. А в начале зимы этого года Неждана тайком от воспитателя и покровителя отправилась на охоту, мечтая удивить конунга первым медведем, убитым при ее участии. Но привезла только медвежонка, от которого поначалу отказывалась, а потом привязалась к нему.

Неждана с детства слышала о Сигурде, потому что его имя прочно связывалось с Трувором Белоголовым. Она считала его кровным врагом вовсе не из-за того, что мечом Трувора был сражен ее отец: конунг Олег растолковал ей, что правила поединка не были нарушены, хотя ее женская сущность противилась мужским представлениям о чести. Но Трувор Белоголовый был лично повинен в убийствах новгородцев, в пытках и казнях родственников и друзей ее отца. Черная тень этого злодейства падала на Сигурда, и с этим ничего уже нельзя было поделать. Между молодыми людьми существовала непреодолимая стена еще до их первой встречи. Существовала как данность, не ощущать которую в последнее время ей стало невмоготу.

«Как схожи наши судьбы, – думала Неждана, без сна ворочаясь на ложе. – И моего, и его отца убил один и тот же человек: князь Рюрик. И наших матерей убил тот же Рюрик. Мы оба – любимые воспитанники великих воинов. Сигурд подарил мне медвежонка, а я спасаю его десницу. Но что, что же мне делать? Признаться конунгу, что мне нравится сын Трувора Белоголового? Но ведь он немедленно отправит Сигурда в болота к княжичу Игорю. Немедленно лишит его всех своих милостей, а меня запрет в женских покоях. И Сигурд останется калекой на всю жизнь…»

Она появлялась у Сигурда ежедневно в один и тот же час. А он знал этот час по возникающему вдруг беспокойству, из-за которого ничего не мог делать и бестолково мыкался из угла в угол. Войдя, Неждана сдержанно приветствовала его и приступала к лечению. Прежних разговоров почти не было, Сигурд хмурился, терялся в догадках, но девушка заботливо спрашивала: «Не больно?..» – и он вновь с трудом сдерживал радостную улыбку. Он понимал, что Неждана включила его в свою, неизвестную игру, но ему пока хватало и этого.

А боли в искалеченной руке постепенно разрастались. Если раньше они вспыхивали только в каких-то точках, то теперь расползлись дальше, от точки к точке, образуя цепочку. Он посчитал это не признаком улучшения, а поводом для разговора. Неждана выслушала его и улыбнулась. Впервые с того, первого дня.

– Жила оживает, витязь. Попробуй заставить ее работать.

Неделю спустя он сказал, едва увидев ее:

– Дай твою руку.

– Зачем?

– Я прошу. Пожалуйста.

Она неуверенно протянула узкую, не по-девичьи сильную ладонь. Сигурд взял ее искалеченной десницей, с трудом – даже зубы стиснул – свел пальцы.

– Ты чувствуешь?

– Да! – не сдержавшись, воскликнула Неждана. – Мы спасем твою руку, витязь! Мы победим Рюрика!

Лицо его сразу замкнулось. Он хотел отпустить ее руку, но теперь она не отпускала его. И они стояли, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза.

– Я не знаю, что со мной происходит, – тихо сказал Сигурд. – Но я не могу нарушить клятвы, Неждана.

– Ты поклялся защищать Игоря, Сигурд. И ты с честью исполнишь эту клятву. Доверься конунгу Олегу и… и мне.

Она осторожно высвободила руку. Попробовала, не остыла ли вода, добавила горячего настоя.

– Займемся лечением.

Сигурд молча выдержал все, коротко предупреждая, когда возникала особенно резкая боль. Его мучил какой-то вопрос: Неждана чувствовала это, но не торопила его. Он спросил, когда она начала растирать кисть.

– Конунг Олег сказал странные слова перед отъездом. Он сказал, что в той битве, где пал мой отец, кто-то, возможно, остался жив.

– Может быть.

– Ты знаешь об этом?