Чтение онлайн

Танцы должны были быть… да, конечно, это вы уже знаете. Они хотели собрать деньги на постройку церковного холла, вот и устроили эти танцы. Вайн сказал, что это смешно. Правда, не сказал — почему. Наверое, какая-то заморочка. Он вообще в этом смыле был ничего, знал много такого, чего другие не знали. Его из-за этого в школе били часто, если меня поблизости не было. Он был таким щуплым мальчишкой, и очки у него были склеены пластырем. По-моему, сам он ни разу ни с кем не дрался, только однажды, когда Грибо Гривс разбил пластинку, которую Вайн принес на школьную дискотеку, и тогда нас понадобилось четверо, чтобы оттащить Вайна, отнять у него железный прут и тут уж и полиция понаехала, и скорая, и все такое.

Ладно.

Я оставил Вайна устанавливать оборудование — не надо было этого делать, но он сам хотел — а сам пошел и присел у бара. Это они так называли — бар, а вообще-то это была пара переносных столиков, накрытых тряпкой.

Нет, я не пил ничего. Ну хорошо — стакан пунша, но это был практически компот. Ну хорошо — два стакана.

Но что я слышал — то слышал, и что видел — то видел.

Я так думаю.

Ну, на такие мероприятия всегда ходит народ определенного типа. Огранизатор, несколько человек из церковного комитета, какие-то ребята из деревни, которые и остались бы дома, да по ящику сплошной снукер. У всех были маски, но про настоящие костюмы никто не побеспокоился, так что выглядело это так, будто Франкенштейн и его команда затариваются у Маркса и Спенсера. На стенах — бойскаутские плакаты, батареи, как во всех деревенских клубах, не греют, а наоборот — забирают последнее тепло. Пахло спиртом. Ну, и чтобы окончательно поместить эту дыру в список центров мировой цивилизации, на одной из балок вращался зеркальный шарик. Половины зеркал не было.

Да, может быть, три стакана. Но там были кусочки яблок. В серьезных напитках не бывает яблок.

Вайн начал с нескольких быстрых танцев, чтобы их подрастрясти. Ну это я немного преувеличиваю, никто до упаду не танцевал. Было прямо слышно, что все тут не так молоды, как когда-то.

Так вот, я уже сказал, что Вайн не то что был диск-жокеем от природы. Но в ту ночь — или скорее, в эту — он и вовсе расклеился. Бубнил что-то все время, уставившись на танцующих. Перепутал записи. Даже одну поцарапал. Случайно — он только и злился в своей жизни, не считая случая с Грибо, когда кто-нибудь начинал нарочно царапать пластинки.

Прерывать его было бы некрасиво, но в перерыве я к нему подошел. И вот что я вам скажу — пот с него прямо-таки лился, даже на аппаратуру попадало.

— Там стоит один, — говорит, — в клешах.

— Мафусаил? — спрашиваю.

— Не морочь мне голову. Тот, в черном шелке с блестками. Изображает из себя Джона Траволту. Не мог ты его не заметить. Ботинки на платформе, серебряный медальон с тарелку величиной. Стоял у двери.

Но я никого такого не заметил. Если бы заметил, не забыл бы.

На Вайне лица не было.

— Ты его не мог не заметить!

— Ну ладно, а дело-то в чем?

— Он на меня смотрит!

Я его похлопал по плечу и говорю:

— Просто он никогда не видал ди-джея с таким стилем, старик.

Я осмотрелся. Большинство народу толпилось поближе к пуншу. И тут Вайн схватил меня за руку.

— Не уходи!

— Да я только хотел воздухом подышать.

— Не… — он постарался справиться с собой, — не уходи. Будь тут. Пожалуйста.

— Да что с тобой?

— Пожалуйста, Джон! Он на меня очень странно смотрит!

Он был до смерти перепуган, так что я поддался.

— Ладно. Только в следующий раз увидишь его — покажи мне.

Тут он занялся своими делами, а я попытался привести в подобие порядка гору проводов и прочего хлама. Для Вайна это был обычный способ обращения с электричеством — он просто все сваливал в кучу. Когда у тебя такая техника, как у нас, возиться с ней можно — да, знаю, можно было — часами. Одних переходников разного вида… ладно.

В середине следующего номера Вайн подтащил меня назад к декам.

— Вон! Видишь! Прямо в центре!

И ничего я не увидел. Танцевала там пара девушек, остальные все были парочки, для которых семидесятых еще не случилось. Если бы там был кто-то в блестках, его было бы видно. Как клубничину в ирладском рагу.

— Вайн, — говорю — сдается мне, что-то с тобой не в порядке.

— Так ты его не видишь, значит?

Я не видел. Хотя…

Теперь, когда я знал куда смотреть…

Я увидел пустое место.

Был там такой кусочек пола примерно в середине, и туда никто не заходил. Не то, что они избегали этого пустого места — просто как-то они туда не наступали, и все. Оно как-то случайно там оказалось — и осталось. Оно даже двигалось немного, но не исчезало.

Знаю, знаю — кусок пола не может двигаться. Поверьте мне на слово — этот кусок мог.

Как раз очередная запись заканчивалась, но Вайн все еще был в состоянии поставить следующую. Запись началась тихо, громкость он постепенно увеличил. Это был старый номер, они все его должны были знать.

— Все еще там же? — спросил Вайн, не поднимая глаз.

— Поближе немного, — говорю, — может, надеется на приз.

«…Хочу жить вечно…»

«…Угу, помощи от тебя…»

«…Они увидят и заплачут…»

Теперь танцевало довольно много народу, но пустое место было все там же, немного двигалось туда-сюда, но не исчезало, и никто из танцующих на него не наступал.

Тут я пошел и встал на него.

Там было холодно. Мне сказали:

— ДОБРЫЙ ВЕЧЕР.

Голос шел сразу со всех сторон, и все как-то замедлилось. Толпа застыла, как статуи в черном тумане, музыка звучала как тихий рокот.

— Ты где?

— СЗАДИ.

Когда слышишь такое, хочется повернуться. Вы не поверите, как здорово я умею не делать того, чего хочется.

— Ты моего друга испугал, — говорю.

— Я НЕ НАРОЧНО.

— Уматывай.

— А ВОТ ЭТОГО НЕ ВЫЙДЕТ.

Ну тут уж я повернулся.

Росту в нем было больше двух метров, считая с платформами. И действительно, клеши имели место, и составляли часть ансамбля. Вайн сказал — черные, вот это не совсем так. Они были совсем никакого цвета, как дырки в форме одежды, ведущие Куда-то Еще. По сравнению с этим черное смотрелось бы ослепительно ярко. И действительно, ниже пояса он выглядел как Джон Траволта, только Траволта, похороненный месяца три назад.