Вертолет
Шрифт:
– Разница!.. – Чибрин фыркнул. – Эта твоя разница – для лодырей. А кроме того…
Он не договорил. Сиплое рычание перебило его слова. Реакция всех троих была удивительно схожа. Остановившись, словно по команде, они вскинули автоматы. Ваня Южин попятился, Чибрин – напротив – порывисто шагнул вперед.
– Спокойно, капитан, это всего лишь крыса! – предупреждающе прошипел Матвей.
– Не похоже…
Горящая щепка потухла. Зверя, затаившегося в углу, угадывали теперь по дыханию, по светящейся паре глаз. Капитану даже почудилось, что он слышит биение чужого, более гулкого и более медлительного сердца.
– Черт побери, почему эта гадина не нападает?
Матвей ответил шепотом:
– Как ни крути, нас трое. А может быть, он примеривается.
– Или она…
Сделав неожиданный рывок, чудовище скакнуло в сторону, судорожно заскребло по дереву и исчезло.
– Куда эта тварь подевалась?!
Троица подбежала к стене. Матвей громко присвистнул.
– Нора! Да еще какая! Целая пещера.
– Сдается мне, это был хомяк. Очень уж толстый.
– Но почему он все-таки не атаковал нас?
Капитан Чибрин задумчиво прошелся вдоль широченной, в его рост доски.
– К счастью, мы уже изменились… – он ковырнул носком сапога землю, нагнувшись, поднял двухкопеечную монету. Монета напоминала величиной чайное блюдце. – Еще неделю тому назад этот хомяк навряд ли стал бы сомневаться. А теперь…
Матвей нервно рассмеялся.
– Растем, капитан! Еще как растем! – он задрал ствол автомата и коротко даванул спуск. Грохочущая очередь ударила по ушам. Пули ушли в ветхий потолок. На головы посыпалась труха.
– Какого черта!..
– Не серчай, капитан. Салют… Всего-навсего маленький салют, – Матвей счастливо улыбался. – Ты пойми, Чибрин. На нас впервые не осмелились напасть! Значит, действительно растем. И гадом буду, если не вырастем!..
Ветви и листья дробили солнечный свет, камуфляжной россыпью пятная дощатую крышу сарайчика. Залетная птаха пряталась среди зелени, без устали распевая одно и то же. Задрав голову, майор старательно ее передразнивал. Более заняться было нечем. Басовито прогудело в воздухе, – черное, мохнатое приземлилось поблизости, энергично принялось потирать лапки. Константин перевернулся на бок, рукой подпер щеку.
– Муха. Обыкновенная муха, – он хрипло вздохнул. – Привет, глазастая! Откуда прилетела?
Насекомое, покончив с гигиеной, чуть шевельнуло ужасной головой, словно и впрямь прислушивалось к человеческому голосу.
– Ну-ну, иди сюда, умница, – майор поманил муху пальцем. – Я тебя на поводок привяжу. Станешь у меня вроде собачки.
Вероятно, придя про себя к какому-то решению, летунья деловито побежала к человеку.
– Эй, брюхатая! Я пошутил! – Константин торопливо взбрыкнул ногой. Круто развернувшись, так же деловито муха устремилась в обратную сторону.
– Ага, сдрейфила! – офицер вяло поаплодировал самому себе. – Видели бы меня друзья и знакомые. Один на один с мухой – великолепно!..
Услышав посторонний шум, он повернул голову. Разглядев шагающих к сарайчику десантников, стремительно вскочил и в несколько прыжков добрался до вертолета.
Общаться с великанами – не простое занятие. Они старались говорить тихо и преимущественно тонкими голосами, но все равно майор понимал их с трудом и, предохраняя слух, натягивал на голову шлемофон.
Он единственный оставался в вертолете. К такому поступку его подтолкнуло не геройство – всего-навсего – здравые рассуждения. В день, когда люди вернутся на базу, от них в первую очередь потребуют доказательств. Потому что не поверят ни единому слову, а не поверив, поспешат объявить дезертирами и очень даже запросто арестуют. Скорее всего, не поможет и вертолет. Мало ли симпатичных моделей продается в магазинах…
В общем – в качестве решающего аргумента требовался очередной доброволец, и Константин вызвался быть этим самым добровольцем. Иных кандидатур, впрочем, и не находилось. Сергей исполнял обязанности оператора-стрелка, и только майор, являясь пилотом и командиром летающей крепости, мог в должной мере продемонстрировать неверам из штаба отличие настоящего боевого вертолета от радиоуправляемой модели. Один-единственный день демонстраций – и все. Большего от него не требовалось. Они заранее договорились, что при любом раскладе все четверо будут оказывать содействие майору. Даже вопреки воле командования.
Решение далось майору не просто, и так же не просто протекали нынешние его дни. Он скучал. Он изнывал от тоски. В сущности, чудеса превратились в обыденность. Река жизни продолжала размеренно стекать к горизонту. Любопытные тараканы с аршинными усами более Константина не веселили, а терпкие лесные клопы не вызывали уже ничего, кроме отвращения. Но хуже всего протекало его постепенное погружение в пучину одиночества. Он редко покидал машину. Вчерашние же коллеги, напротив, старались держаться от нее подальше. С каждым часом он становился все меньше. Для них. Потому что они становились все больше. Их голоса приобретали степенность, все стремительнее сползая с ноты на ноту к нижним регистрам. А вскоре настал и тот день, когда из сарайчика они окончательно переселились в избушку. Некоторой нехватки в росте обрадованная старушка Южина не заметила. Да и как заметить, если за полтора года службы любимого внучка она и сама поубавилась в росте. С «приятелями» Вани она тоже быстро поладила. Ежедневно кто-нибудь из них приходил к сарайчику, принося молоко с хлебом. Кое-как пытались разговаривать, но беседа клеилась с трудом – по причине непонимания большей части сказанного. И все же главное понимали все. Решающие секунды приближались. Ребята добирали последние сантиметры, готовясь к отбытию на базу. Специально для вертолета была приготовлена картонная, набитая ватой коробка. Наблюдая за десантниками, майор заметил, что они исподволь начинают приводить себя в порядок. Сказывалось влияние капитана Чибрина. Пуговицы и ременные бляхи натирались зубной пастой, выстиранную и отутюженную форму старались поддерживать в чистоте…
Оглушительно хрустнул сучок под ногой Матвея. Десантники приблизились к вертолету.
– Здравия желаем!..
Майор поморщился. Слова падали каменным водопадом. Выглянув из кабины вертолета, он кивнул. На этот раз с ним говорил Южин. Его ломкий подростковый голос давался Константину легче, чем голоса остальных. Но, в общем, он и не нуждался в объяснениях. Матвей держал в руках коробку, Чибрин глядел торжественно и строго, – заветный момент настал, пора было трогаться в путь.
Махнув рукой, Константин закрыл глаза. Он должен был бы испытывать облегчение, но чувствовал нечто иное. Что именно – он не сумел бы определить. Может быть, некоторую горечь. А возможно, обычную усталость…
– Скажи ему, чтобы пристегнулся ремнями, – шепотом подсказал Южину Сергей. – Его же болтать будет в коробке.
– Не боись. Я осторожненько понесу, – успокоил Матвей.
– А если кто толкнет?
– За этим вы, ребятки, будете следить.
– Никто тебя не толкнет, – Чибрин сурово погладил по висящему на груди автомату. – Хотел бы я посмотреть на такого храбреца…
Спустя несколько минут они уже шагали по пыльной дороге. Порядок следования, как обычно, определил капитан. Вооруженные до зубов, впереди шествовали Сергей и Ваня Южин. Сразу за ними шел Матвей с коробкой. Сам Чибрин замыкал коротенькую колонну. В отличие от впереди идущих он единственный держал автомат в боевом положении, бдительно озирая окрестности. Капитан не боялся показаться смешным. Он намеревался довести этих людей до базы. В целости и сохранности.