Верочка
Шрифт:
— Ну, как ты, Алёша?
— Да ничего, Агнесса Павловна, — смущённо сказал я и обернулся. Приятель стоял и ждал меня, нетерпеливо пританцовывая. — Вроде всё в порядке… А как Вера?
— Верочка? — Даже под слоем пудры и краски видно было, как она побледнела. Глаза её остекленели, а по щеке поползла одинокая слеза, оставляя за собой бороздку. — Что ж Верочка… Ве-ве… Верочка… — Она попыталась улыбнуться, но это была не улыбка, а чёрт-те что. — Верочка умерла… Как забрали её тогда в больницу, она прожила всего полгода и… умерла. Да. — На секунду взгляд её стал безумен.
Я молчал. Я не знал, что сказать.
— Но всё уже в прошлом, — молвила Агнесса Павловна и снова мучительно улыбнулась. Привычно, как фокусник, выхватила платочек из рукава и вытерла слезу.
— А вы как? — вязко выговаривая слова, спросил я.
— Что ж я… Я ничего. Мы живём всё там же, с Дусей. Недавно тебя вспоминали, Алёша… Ты был такой чудный мальчик, чистый, вдумчивый… — Она провела рукой по моей голове. — Ты потемнел. Раньше ведь ты был светленький-светленький… И вырос.
Я беспомощно оглянулся, отыскивая глазами приятеля. Она заметила мой взгляд.
— Иди, иди, — кивнула она с улыбкой. — Беги, Алёша. А я Дусе сегодня расскажу, она обрадуется…
Я повернулся и побрёл прочь…
Прошло время, и забыл я про эту встречу. А теперь вспомнил. Вспомнил, и что-то засосало у меня внутри, какая-то появилась странная пустота… Прости меня, Верочка Батистова.
Опубликовано в журнале «Юность» в 90-х годах
Рисунок В. Гальдяева.