Чтение онлайн

— Знаете, я книгу все-таки не оставлю. Приду, когда Раймонд будет, — решила Инга, вспомнив исчерканные страницы «Анны Карениной». «Прежде чем этому парню книгу давать, надо поговорить с ним».

Она простилась и по меже пошла к хутору «Ванаги». Силабриедисы, наверно, захотят почитать. Себрисы говорили, что Ирма большая охотница до книг.

Ирму Инга застала в коровнике. Коровы были на пастбище. Ирма накладывала в ясли только что скошенную траву и, увидев Ингу, вытерла руки о фартук. Ее лицо, шея и обнаженные до плеч руки наперекор солнцу были розовато-белые. Ну да, ведь у нее волосы медью отливают.

— Сейчас кину в ясли последнюю охапку и пойдем с вами в дом, — бойко сказала она и, наклонившись, разом сгребла всю оставшуюся траву.

Когда она вышла из коровника, Инга объяснила ей, зачем пришла.

— Зимою мы всегда книги берем, — сказала Ирма, ведя гостью в дом. — А летом — сами знаете. Дел невпроворот. Помощницы у меня, правда, есть… Вот они работают… Илза, Ария, помойте руки и поздоровайтесь с тетей, — крикнула она девочкам, которые сидели перед домом у корзин, наполненных чистым, белым картофелем, и вырезали темные глазки. Сразу видно было, что девочки — близнецы. Они послушно встали и одна за другой протянули Инге мокрые ручки.

Ирма ввела Ингу в очень скромную, обставленную старомодной мебелью, чисто и аккуратно прибранную комнату. Чувствовалось, что хозяйка следит за порядком. На столе — даже глиняная вазочка с желтыми ноготками. Небольшие окошки блестят, на подоконниках фуксии. Инга обратила внимание на маленькую полочку с книгами и какими-то брошюрами.

Ирма сама выбрала две книги: «Искры в ночи» Анны Саксе и «Девяностые годы» Катарины Причард.

— Когда книга в доме, то и свободная минутка находится, — сказала она, улыбаясь. — А начнешь, так не успокоишься, пока не дочитаешь. Хоть от сна время урвешь.

От Ирмы Инга в приподнятом настроении направилась к Сермулисам. Дорога шла через глинистый пригорок. За серыми ольховыми кустами, воюя с оводами, пасется небольшое стадо. На краю канавы сидит старушонка в глубоко надвинутой на глаза косынке. Белые, совсем круглые облачка тянутся в небе, цепляются за вершины высоких елей и исчезают в синеющей дали. Вокруг красных кустиков клевера жужжат пчелы. А чуть дальше, на ржаном поле, к земле клонятся спелые колосья. Значит, лето близится к концу, близится белая зима. Да, может, зима и не будет белой, а грязной и темной, какой часто бывала в последние годы… Ну что ж, придется месить грязь, ходить с фонариком в темноте — и это не страшно!

Когда Инга вошла во двор Сермулисов, она сразу увидела, что тут живет хороший, заботливый хозяин. Забор починен, под густыми кустами красной смородины ни сорняка, чистая дорожка ведет к дому и дальше, убегает в небольшой, но хорошо ухоженный огород. Там, под ветвями яблонь, груш и слив, уже сверкающими разноцветными плодами, тянутся грядки с луком, огурцами, морковью. Земля черная и рыхлая. Под окнами уже распускаются ярко-красные георгины, цветет большой куст флоксов.

Инга, обойдя весь дом, не встретила ни души, но откуда-то из-за кустов доносились хлопанье крыльев, кудахтанье кур и женский голос. Она пошла туда и увидела Валию. Вокруг девушки мелькала стая белых, пестрых и серых кур. Валия разбрасывала корм, отгоняла самых наглых кур, бранилась, смеялась.

— Кыш! — восклицала она. — Друг дружке на головы не залезайте!

Увидев Ингу, Валия поставила миску и вышла из калитки. Она усадила Ингу на скамейку, врытую в землю, и, потянувшись к ветвям, сорвала несколько яблок.

— Попробуйте — белый налив.

Валия перебрала все книги, но ни одна не прельстила ее. Некоторые она перелистывала и, прочитав конец, откладывала в сторону.

— Вот не знаю, — протянула она. — Тут все о войнах, о революциях… не люблю я такие…

— А какие же вы любите? — спросила Инга, кидая на траву огрызок яблока.

— Ну, всякие… о том о сем, — отозвалась Валия, кусая травинку. — Конечно, интереснее всего про любовь. А вам разве не интересно?

— Почему же нет? И мне нравится, но читать все только о любви надоедает. — Инга подала Валии книгу: — Вот, возьмите эту, здесь тоже о любви.

— Ла-адно, — недоверчиво протянула Валия. — Если уж принесли, то оставьте.

Она положила книгу на стол и с любопытством взглянула на Ингу.

— Вам у нас, наверное, страшно скучно, правда?

— Если без дела сидеть, то и в Риге скучно будет, — ответила Инга, складывая книги. — Я всегда себе работу нахожу. Да потом здесь так красиво!

— Красиво! У нас? — удивленно воскликнула Валия и рассмеялась. — Ну и забавная же вы. Что тут красивого? Погодите, скоро настанет осень, темные вечера, грязь. Дороги в сплошное море превратятся.

— Я не боюсь этого, — отозвалась Инга.

Валия посмотрела на нее с недоумением:

— А я, если бы моя воля была, ни одного дня тут жить не стала бы. Но старики мои упрямые — и слышать не хотят об этом. Мать сразу в слезы. Что ж поделаешь, — я, как назло, единственная у них.

Время уже подходило к полудню, когда Инга медленно побрела обратно. После Сермулисов она зашла еще в три дома. В одном какой-то старик взял «Времена землемеров» и очень обрадовался, что ему принесли книгу на дом, — из-за больных ног он никуда не выходил. На другом хуторе все косили сено для своей коровы — и от Инги попросту отмахнулись. В третьем месте она застала дома лишь маленького мальчугана со злой собакой.

Там, где узкая проселочная дорога подходит вплотную к Мелнупите, не слишком крутой берег зарос ольхой, березками, орешником. Отстраняя ветви, Инга пробралась сквозь кусты и очутилась на небольшой сухой лужайке, она положила на землю книги и легла на траву. Жарко. Как смешно — ноги устали, точно у старухи. Отдохнет и пойдет обратно в Дом культуры. Она растянулась на спине, заложив руки за голову. Вверху, на ветвях, между листьями, зеленели гроздья орехов. На руку вполз муравей и словно обжег ее. Инга стряхнула его.

Это называется неудачей. Как тяжело, когда ты с таким рвением берешься за что-нибудь, а из этого ничего не получается. В горле застрял горький комок, а глаза наполнились слезами, и все вокруг потускнело, точно затянулось серой паутиной. Слезы потекли по вискам. Пускай. Никто не видит. Здесь хорошо. Можно побыть тут до темноты, чтобы не встречаться во дворе с Ливией и не отвечать ей на вопрос: «Откуда вы, Инга?»

Что делать дальше? Жить так до самой зимы, обслуживать четверых-пятерых читателей и получать зарплату? Разве для этого она ехала сюда? Как это ужасно, когда люди равнодушны. Нет на свете ничего хуже равнодушия. Культработница! У тебя сердце сгорает от желания сделать то, ради чего ты приехала сюда. Но если ты не в силах расшевелить людей, то напрасны твои старания. И если ты не сумеешь увлечь молодежь, которую тянет в город, то кому ты здесь нужна?