Чтение онлайн

Верлойн стоял и смотрел, как из перерубленной артерии хлещет кровь. Трирог медленно повернул голову и посмотрел на землю, залитую кровью. Его кровью. И тут он понял. Мальчишка победил его. Он достал до артерии – единственного уязвимого места Трирога. Дракону достаточно было прожить всего год, чтобы чешуя на шее стала подобна броне, но теперь...

Ну нет, если уж умирать, так надо и этого негодяя прихватить с собой в Долину Небытия.

Трирог взревел и ринулся вперед, сделав прыжок. Верлойн не сдвинулся с места – он видел, что обессилевший дракон все равно до него не допрыгнет. Трирог рухнул в трех шагах от юноши и уже не поднялся. Он лишь шевелил маленькими лапами и смотрел на ноги своего победителя. Трирогу было не больно, но перед ним мысленно вдруг проплыла вся его жизнь, каждый год, прожитый на земле, и он заплакал.

Верлойн смотрел, как плачет умирающий дракон, как льются слезы из маленьких глаз, бегут по чешуйчатой морде и смешиваются с кровью, толчками брызжущей из перерубленной артерии. Эти слезы, эти лапы, которые сжимались, сгребая землю, пропитанную кровью, эти глаза, в которых еще теплилась жизнь... Барону вдруг захотелось встать на колени, обнять морду дракона и закричать: «Прости! Прости меня!» и повторять это тысячу раз.

Но Верлойн этого не сделал. Он просто сел на землю, снял шлем и закрыл лицо руками.

Трирог сказал:

– Не печалься, Верлойн... Ты победил... А жизнь... она всегда... заканчивается... смертью...

Верлойн отнял руки от лица, посмотрел в затуманивающиеся глаза дракона и поднялся.

– Как жаль, что мы так и не закончили наш разговор, – сказал барон и пошел к своему коню.

– Жаль, – прошептал ему вслед Трирог и закрыл глаза.

Стрела вонзилась Намрану в шею, и поверженный Санарда, захлебываясь кровью, осел на землю, схватившись рукой за древко стрелы. Справа рубился один из рыцарей Свана, выбитый из седла. У него была сломана нога, и он, делая любое движение, громко кричал от боли и ярости. Слева, поддетый копьем гулэрского рыцаря, взлетел в воздух пеший алебардщик и упал уже мертвым возле ног Санарда, который, тяжело дыша, смотрел сквозь забрало на гибель своей армии. Рядом с бароном стояли четверо его горцев-телохранителей, защищавших штандарт королевства Восточных гор. Еще несколько десятков воинов Свана образовали полукруг, сдерживая волну гулэрской и кабэйнской пехоты.

Один из черноскальцев, судя по всему, меченосец, прорвал оборону и, яростно крича, бросился к штандарту. Санард встал на его пути и двумя быстрыми финтами выбил из рук нападавшего меч. Следующий удар барона рассек меченосцу ключицу, вмяв кольчужный костюм глубоко в плоть. Один из телохранителей бросился навстречу другому черноскальцу и зарубил его мощным ударом. Телохранители были полны сил, потому что не участвовали пока в этой битве. Их задачей была защита Санарда и знамени.

Впереди замелькала конница Гулэра, их белый сокол на штандарте реял над полем боя, словно вестник гибели горской армии. Конница теперь не нападала, ее стройные ряды просто шли за пехотой, которая шаг за шагом вытесняла горцев к реке. Рыцари королевства Черных скал уже сделали свою работу – они уже разорвали фронт защиты воинов Свана и разметали остатки пехоты, оттеснив последних оборонявшихся к самому берегу. И уже там вперед вышла свежая пехота Гулэра, половину которой составляли добровольцы из числа народного ополчения.

Санард понимал, что это его последний бой. Это последний бой всей горской армии, вторгшейся на землю королевства Черных скал. Один из телохранителей барона схватился с огромным бородатым пехотинцем черноскальцев, детина обрушил на голову телохранителя двустороннюю секиру, и с противным звоном и хрустом голова горца раскололась надвое, забрызгав бородача кровью и серыми ошметками.

Бородач ринулся вперед, бешено вращая секирой, двое телохранителей встали на его пути, одному из них удалось тяжело ранить черноскальца, но тот, словно не замечая раны, зарубил сначала одного, потом другого и рванул вперед, к штандарту королевства Восточных гор. Санард видел огромные покрасневшие глаза черноскальца, видел, как тот смотрит на огромный стяг войск Свана, и понимал, что знамя горцев сейчас для бородача – главная цель в жизни.

Барон встал на пути черноскальца, подняв меч. Удар – секира отбивает выпад, еще удар – секира уходит влево, обнажая защиту. Удар по нисходящей дуге – и левая рука черноскальца падает на землю. Бородач, замычав от боли, мощным взмахом вскидывает правую руку с секирой вверх, и зазубрившееся лезвие грозного оружия бьет прямо в подбородок.

После яркой вспышки мир перевернулся, и Санард почувствовал, что лежит на земле.

Через искореженное ударом забрало он смотрел, как в голубом небе мелькает опускающаяся секира.

Больше барон Санард уже ничего и никогда не видел.

Был полдень, довольно жаркий для поздней осени. Солнце стояло высоко, сияя в безоблачном небе и освещая желтую равнину, по которой ехали путники. Алдруд, ехавший впереди, вдруг поднял руку, призывая всех остановиться.

– Что случилось? – Тиглон подъехал к Алдруду.

Странник указал на запад.

– Птицы. Скорее всего, стервятники. Кружат над мостом.

– Вижу. – Тиглон прищурился. – Странно.

– Да. – Алдруд повернулся к путникам и сказал: – Оставайтесь здесь. Мы с тигом поедем и посмотрим, что к чему.

– Будьте осторожны, – пискнул Малс.

– Будем, будем, не волнуйся, малыш.

Верлойн молча смотрел вслед удаляющимся Алдруду и Тиглону. Интересно, что они скажут, когда вернутся. Ах, Трирог, Трирог. Барон печально покачал головой.

Дрюль снял свой колпак и теперь обмахивался им.

– Уф-ф-ф, – сказал дримлин. – Если и зима будет такой жаркой, на этой равнине вырастут пальмы.

– Что? – не понял Малс.

– Жарко, вот что, – пояснил дримлин. – Осень как-никак, а жарища такая, будто мы на юге.

– Осень здесь и впрямь жаркая, – кивнул Блюклох. – Обычно в это время года начинаются дожди, а потом – заморозки.

– Ничего, – хохотнул Дрюль. – Вот приедем в королевство Нуброгера, там-то и померзнем. Говорят, у него в стране все время то осень, то зима. Ни весны, ни лета. Ужас!

– Наверное, это потому, что его королевство окружено кольцом гор, – сказал Малс.

Дрюль снисходительно улыбнулся, но ничего не сказал.

– Может быть, – осторожно добавил Малс.

Дрюль хмыкнул и покачал головой.

– Они возвращаются, – сказала Лэнарда.

Верлойн поднял голову. Действительно, к ним скакали Алдруд и Тиглон. Странник издали крикнул:

– Трирог убит!

Путники удивленно вскрикнули, Верлойн же сохранял безучастный вид.

– Как это произошло? – спросил барон у подскакавших разведчиков.

Ответил Тиглон:

– Его убили совсем недавно, и тот, кто его убил, был один.