Чтение онлайн

Грязная дорога, рассекающая надвое маленькую деревушку, была пустынной. В каком-то перекосившемся домике хлопнула дверь.

Тайни подхватил ее под локти и поднял над порогом низкого строения. Пруденс свисала с его рук, словно большая тряпичная кукла. Веснушчатый юркий мужичонка, похожий на ласку, с любопытством разглядывал ее круглыми глазками с редкими белесыми ресничками на покрасневших веках. Девушка сердито зыркнула на него, и он бочком попятился в темный угол. Это мог быть только отец Джейми, решила Пруденс, и с содроганием вспомнила о тех ужасных проделках, которые вытворял Джейми над своим робким родителем.

В полумраке низкой комнаты все поплыло перед затуманенным взором Пруденс. Она была загнана в угол и трепетала от страха перед хищниками, как пугливая лань. Из боковой комнатушки появился Джейми, похожий своим маленьким личиком на хитрую, осмотрительную лисицу, готовую удрать при малейшей опасности.

Отец Джейми пригнулся, предлагая свою костлявую спину в качестве стола, чтобы Себастьян мог подписать документ, связывающий их навеки узами брака. Огонь очага озарял резкие линии его лица. Он казался ей в этот момент пантерой, грациозной и опасной одновременно.

Пруденс мучительно старалась понять, кем же является она в этой непонятной, расчетливой игре. Когда же Себастьян подал ей регистрационную книгу и сунул в руку перо, ответ сам пришел к ней. Дичь. Она – дичь к обеду.

Холодная змея разочарования свернулась у нее в груди. Едва ли это был волнующий и торжественный момент, о котором застенчивая девчонка когда-то осмеливалась мечтать. Этой ночью она распрощалась с последней надеждой на любовь. Она, наверное, могла бы быть намного счастливее в «Липовой аллее» в качестве нежно любимой любовницы мужа своей тети. По крайней мере, тогда Себастьян прикасался бы к ней в лучшем случае с любовью, в худшем – с нежным вожделением. Но в их отношения никогда бы не примешалась алчность. Оставалось только надеяться на то, что этот фарс когда-то закончится, Себастьян отошлет ее обратно в Англию и избавит от дальнейшего унижения. Она закусила нижнюю губу, не позволяя себе расплакаться.

Отец Джейми попросил их встать на колени. Молитвенник зашуршал в дрожащих руках священника.

Пока преподобный Грэхем бормотал молитву, Себастьян украдкой бросил взгляд на свою невесту, ощущая легкое прикосновение ее бедра к своей ноге. Грудь девушки неровно вздымалась. Глаза были опущены, веки припухли от слез. Вместо того, чтобы умалить ее красоту, жемчужные капельки придавали ее лицу страстную завершенность, трепеща на бархатистой коже щеки.

Себастьян избегал ее весь день, намеренно ехал позади, но не мог удержаться и возвращался к ней взглядом всякий раз. Почему она выглядела сейчас такой угрюмой? Неужели перспектива выйти за него замуж была для нее отталкивающей? Когда-то Пруденс хотелось этого. Но это было до того, как она вошла в блестящее, изысканное общество, напомнил он себе. Возможно, пребывание в Эдинбурге открыло ей глаза на более богатый и пышный мир. Возможно, она действительно хотела выйти замуж за Мак-Кея или мужчину, подобного ему. Мужчину, который осыплет его драгоценностями и сложит к ее ногам все свое богатство.

Но пробиваясь сквозь сомнения, поселившиеся в его сердце, Себастьян вспоминал ласки, которые она дарила ему; тепло ее совершенного тела и нежность голоса, умоляющего любить ее.

Тело напряглось от непрошенного желания. Яростная волна собственничества захватила его. Маленькая ручка Пруденс пряталась в складках юбки. Он потянулся, взял ее в свою загрубевшую руку и легонько сжал.

Пруденс замерла, покоренная нежностью этого жеста. Длинные пальцы Себастьяна сплелись с ее пальцами. Девушка успела заметить, что его ногти были чистыми и аккуратно подстриженными. При всей их силе и обманчивой неуклюжести эти руки могли быть руками художника. Большой палец гладил нежную кожу ее ладони в ритме, так хорошо ей знакомом.

– Ну, девушка, ты клянешься или нет?

Пруденс вскинула голову. Преподобный Грэхем смотрел на нее с явным раздражением. Холодное дуло пистолета Тайни подтолкнуло ее в плечо.

– Клянусь, – бросила она, не представляя, клянется ли она в том, что позволит себя застрелить, или в том, что согласна выйти замуж. Судя по насмешливому блеску в глазах Себастьяна, едва ли была разница между этими двумя перспективами. Выбирать ей было не из чего.

Себастьян ровным, низким голосом повторил за священником клятву без запинки.

Наконец, отец Джейми позволил им встать.

– Кольца есть?

Джейми услужливо открыл мешок, позванивая украденными драгоценностями. Пруденс свирепо взглянула на рыжего хитреца, и он поспешил захлопнуть его, застенчиво пожав плечами.

Священник вертел в руках молитвенник.

– Теперь можешь поцеловать свою невесту, если хочешь.

Пруденс подставила Себастьяну холодную щеку. Он взял свою жену пальцами за подбородок и повернул к себе лицом. Его язык, раздвигая судорожно сжатые губы проник в ее рот, нежно лаская его глубины. Пруденс задрожала. Себастьян отстранился от нее и пристально взглянул из-под угольно-черных ресниц в ее широко распахнутые, испуганные глаза. И этот взгляд не оставил ей сомнений в том, что она будет дурой, если поверит в то, что он позволит их браку остаться чисто протокольным.

Пруденс сунула в рот пресную лепешку и вонзила в нее зубы, как маленький затравленный зверек, каким чувствовала себя сегодня.

Она съежилась у стены, кутаясь в свой помятый редингот, и наблюдала за окружающими ее людьми сквозь сетку спутанных волос. Происходящее вокруг нее казалось нереальным.

Треснувший циферблат часов на каминной полке сообщил ей, что было уже далеко за полночь. Но жители деревни продолжали веселиться, вваливаясь в тесный домишко с бочонками эля на плечах и сонными детьми, цепляющимися за руки. Они все пришли поздравить жениха, знаменитого Керкпатрика, который похитил свою невесту и заставил выйти замуж за него под дулом пистолета. Кажется, это не было необычным явлением в этих краях, и жители деревушки прославляли хитрость и дерзость жениха.

Тайни произнес тост и поднял кружку, плеснув элем на волосы Себастьяна. Жених шутливо заворчал, стряхивая янтарные капли. Старый седой горец, растянувшийся на выгоревшей кушетке, усмехнулся и подмигнул Себастьяну. Его ответная улыбка напомнила Пруденс о том, каким поразительно красивым мужчиной был ее муж.

Она поджала ноги, отпрянув от овцы, которая, стуча копытцами по полу, вбежала в комнату. Животное прилегло перед камином. Колечки пара поднимались от влажной шерсти.

Мать Джейми сновала из комнаты на кухню и обратно, внося дымящиеся миски с телячьими потрохами и приправой. Она ловко увертывалась от тяжелых кружек, которые швырял шумный, пьяный Тайни. Пруденс заметила, что женщина болезненно морщилась всякий раз, когда Джейми называл ее «Ма».

Пруденс наблюдала, как она украдкой убирала от жадных глаз воров свои маленькие сокровища.

Оловянный наперсток нырнул в булькающее содержимое одной из мисок. Фарфоровая корова исчезла под диваном. Серебряная вилка скрылась под потертым креслом. Джейми дождался, когда мать выйдет в кухню, извлек ее оттуда, попробовал на зуб и сунул к себе в рукав. Поймав неодобрительный взгляд Пруденс, он лукаво подмигнул ей.

Насколько Пруденс могла судить, положение жены немногим отличалось от положения бедной родственницы. Никто не подошел поздравить ее. Себастьян не обращал на нее никакого внимания. Она была так же незаметна, как и прежде. По крайней мере, в «Липовой аллее» она могла сослаться на головную боль и скрыться в своей комнате.