Веранда
Шрифт:
«А говорили, что есть рай и ад», – подумал он с сожалением. Но тут возник солидный мужчина с внешностью распорядителя и спросил:
– Вы давно здесь?
– Только что прибыл, – автоматически доложил Виктор Михайлович без тени удивления.
– Вы находитесь в распределителе. Сейчас мы вас отправим по назначению.
– А куда?
– Комиссия по рассмотрению работает. Скоро получите решение.
Мужчина исчез.
Виктор Михайлович остался как бы в подвешенном состоянии. Действительно он висел – не сидел, не стоял, а именно висел в пространстве.
«Невесомость, что ли? – подумал он и поймал себя на том, что может мыслить. – Я мыслю, значит существую. Это уже интересно. А как я здесь оказался и что тут делаю?» Его сознание постепенно начало приобретать какую-то логику. Тут он смутно стал вспоминать, что перебегал дорогу. «Значит, я умер. Но я же еще молодой, мне рано умирать. А как же квартальный отчет?! И вообще, где я?!»
– В загробном мире, – ответил вдруг появившийся ниоткуда солидный мужчина. – Вы в распределителе.
– А куда меня распределят? – спросил Виктор Михайлович.
– Пока никуда, – ответил тот. – Вы не совершали ничего плохого, но и ничего хорошего, чтобы с вами решить однозначно – в ад или в рай. Может быть, еще захотите вернуться обратно, а из ада или рая уже не возвращаются.
– А сколько я здесь еще пробуду?
– Сколько захотите, – ответил солидный мужчина. – Можете вернуться обратно, в обычную жизнь, совершить поступок, хороший или плохой. Тогда мы вас определим окончательно. Это обязательно.
– А можно вернуться и не возвращаться сюда?
– Рано или поздно все будут здесь. Такова природа, – заметил распорядитель с видом безнадежности.
– А сколько раз можно сюда приходить? – Виктор Михайлович задал вопрос и сам ему удивился.
– Не знаю. Бывает по-всякому. Уж кому как удается, – задумчиво произнес собеседник.
– А как я смогу вернуться в обычную жизнь? – озадаченно спросил вновь прибывший.
– Вон там есть дверь, – показал пальцем вверх мужчина-распорядитель.
Виктор Михайлович взмыл вверх, открыл дверь и вышел. И сразу же почувствовал сильную боль в теле. Болело все: голова, руки и ноги, особенно в животе. Он открыл глаза и услышал:
– Ну вот, голубчик, и очнулся. А мы думали, что не удастся спасти, уж очень тебя покалечило. Сестра, обезболивающий укол больному!
Врач ушел к другому пациенту и начал давать новые указания.
«Я лежу в реанимации, – понял Виктор Михайлович. – Так все болит, не надо было возвращаться». Тут он заснул, так как подействовало обезболивающее средство, и проспал несколько часов…
Когда Виктор Михайлович снова открыл глаза, то увидел перед собой заплаканное лицо жены, Клавдии Семеновны, которая сквозь слезы начала утешать его:
– Все хорошо, Витюня! Доктор сказал, что ты обязательно поправишься. Ты уж держись, мы тебе поможем встать на ноги. Мама, смотрите, Витюня проснулся!
Виктор Михайлович посмотрел на жену и тещу как бы со стороны и подумал: «Не нужно было возвращаться». Он очень сильно захотел вернуться обратно в загробный мир, даже зажмурился. Но ничего не происходило. Тогда он перестал дышать, как будто нырнул в воду, и снова очутился там. Тело не болело, потому что его не было, а был просто дух, сознание.
«Я же тело оставил там, – вдруг понял Виктор Михайлович. – Оно же начнет разлагаться без духа».
– Если ты в коме, то сердце работает и тело живет, даже без тебя, то есть без твоего духа или, как принято сейчас говорить, без твоего сознания, – снова появился важный распорядитель.
– Значит, пока я в коме, могу переходить туда и обратно?
– Выходит, что так. Если вернется сознание. – Распорядитель все еще стоял рядом.
– Однако здесь хорошо. Ничего не болит, никто не пристает, даже кушать не хочется, – отметил Виктор Михайлович.
– Здесь ни у кого нет никаких забот, кроме одной: куда окончательно распределят – в ад или в рай? Но это решает Комиссия.
– А как поступают с теми, кто добровольно ушел из жизни? – спросил он распорядителя.
– С ними даже проще – их прямиком в ад! А душевнобольные определяются сразу в рай за их душевные страдания. Только с серийными убийцами еще не решили окончательно. Вроде они психи, но в тоже время – душегубы. Тут уж как решит Комиссия. Нам в распределителе все равно. Это там, в обычной жизни, все хотят справедливости. А у нас все просто: наше дело – направить куда надо.
– А что в раю? – спросил Виктор Михайлович.
Распорядитель о чем-то подумал, но промолчал.
– А в аду тоже не знаете? – разочарованно спросил наш герой, не особенно надеясь на определенность.
– В аду-то? – переспросил распорядитель. – Там, знаете ли, несладко. Вы, наверное, понимаете, что речь может идти только о душевных страданиях, а не о физических. Тело ваше бренное будет гнить в земле согласно биологическим процессам, а душа – либо радоваться, либо страдать. А то как же! Так вот, в аду страдают очень. Так страдают, что страшно смотреть!
– Нет, конечно, я туда не хочу, – произнес Виктор Михайлович и снова взмыл вверх.
– Наконец-то очнулся, – услышал он голос жены. – Доктор, он очнулся!
Подошел доктор, посмотрел ему в глаза и сказал:
– Сознание вернулось полностью. Редкий случай!
Виктор Михайлович пролежал в больнице долго. Пока срастались кости и он заново учился ходить, прошло два месяца. Поначалу воспоминания о загробной жизни не давали ему покоя и он все время думал: «Куда же я все-таки попаду – в ад или в рай?» Но постепенно закипела обыденная жизнь со своими каждодневными проблемами, и он практически все забыл…