Вера
Шрифт:
– А почему бы и нет? – съязвил Иридан. – Давай отложим философию на другой раз, Данфер? У нас найдётся о чём знатно поспорить.
– Философия всегда часть жизни Часть нашего пути. Мир сознания. Мир искажённой реальности. Впрочем, к делу. Что от меня требуется?
– Перевороши всё здесь. Чтоб похоже было, и мне пару синяков поставь. Да пошуми знатно. Кроме того, сними с дурака верёвки. Представление начинается.
– А ты уверен, что солдаты пойдут за тобой?
– На все сто! Они раздражены до предела. Знаешь, трезвый воин после знатной драки хуже некормленого медведя. Так что, будь добр, приступай.
Глубокой ночью, когда серебряный свет луны залил окрестности, наполнив мир сказочной задумчивостью, а каждый нормальный человек мерно вдыхал сладкий туман забвения, в одном из шатров в стане Ренессанса близ Шипстоуна, больше всех искрящемся при луне от щедро нанесённой на него позолоты, раздались вопли и звуки ударов. Все бойцы, кто в эту ночь не так крепко спал от отсутствия хмельной пелены в голове, повыскакивали из палаток и ринулись к шатру обожаемого командира. Но не успели откинуть полог шатра, как оттуда выбежал главнокомандующий, весь в крови, с синяками под глазами и несколькими порезами на обнажённой груди.
– Братцы! Покушение! Убить меня хотели! – закричал Иридан, когда его окружили верные солдаты. – Убить, гады! – пробормотал и повалился вниз. Его подхватило несколько крепких рук.
– Верно, вон тело лежит. Судя по одёжке, клан Чёрной Руки! – крикнул кто-то, выйдя из шатра.
– Чёрная Рука? – раздались изумлённые крики.
– Это же…
– Прихвостни Сеньоров!
– Так значит, правда!
– А ну, их из шатра, на суд!
– На суд! – подхватили бойцы и бросились за оружием.
– Да тут ещё девчонка! Они девчонку замарали!
– Убить!
Иридан, изображая слабость, лепетал, что так нельзя, что это бунт… Но его никто не хотел слушать. Толпа завелась и теперь ей нужна была кровь!
Вскоре к шатру сеньоров рвались десятки бойцов Ренессанса. Стража Молчания из десяти вооружённых с ног до головы воинов-магов заняли позиции. С мечами наголо, стражи спокойно ждали неистовую волну наступавших. Первые ряды они обдали жгучей плазмой молний, унеся не меньше пятнадцати жизней, однако это не остановило толпу, а лишь раззадорило. Завязалась рукопашная. Стражи Молчания обучались не хуже всяких асассинов Шепростана и владели мечом лучше любого из армии, накинувшейся на них. Однако их было слишком мало и, несмотря на все финты, защитники пали один за другим, унеся с собой не менее пяти десятков жизней.
А затем бунтовщики ворвались в шатёр и стали выволакивать очумевших, нетрезво осмысливающих происходящее сеньоров, облачённых в одни трусы. Всех ординарцев, герольдов и прочую свиту поубивали на месте. Штандарты ломали тут же. Флаги, знаки отличая рвали и расшвыривали в стороны.
Иридана на руках поднесли к шатру, близ которого на коленях стояли бывшие сеньоры Ренессанса. Некогда величавые, сейчас они отплёвывали землю, набившуюся в рот, и хищно озирались по сторонам.
Бывший гроссмастер клана нашёл взглядами генерала Сантеса и Аримуса, по плану руководивших восстанием, и, удовлетворённо кивнув, стал поочерёдно смотреть глаза в глаза каждому своему прежнему господину. Их переполняло пламя истинного гнева. В них пылала бессильная злоба и ненависть, готовая рушить… Жечь. Уничтожать всё вокруг… Да, поистине ужасен момент падения с самых вершин. И, как правило, мучиться приходиться долго.
Тем временем к Иридану подошёл генерал Сантес, и, ткнув пальцем в сторону поверженных, пробасил:
– Что делать с предателями, мой сеньор?
Последнее слово как-то очень сладко… очень сладко прошлось Иридану на вкус. Он даже причмокнул от удовольствия, правда, незаметно для окружающих.
– Я… – пробормотал Иридана. – Я не вправе судить моих правителей.
– Лжец! Подонок! – выкрикнули одновременно Стахански и Добб, рванув вперёд, в надежде достать бунтовщика, однако пара весомых ударов кованых сапог быстро охладили их пыл.
Иридан глубоко вздохнул. Вечерний воздух пропитали запахи пота и крови. Что ж, сегодня авантюра должна закончится, а потом можно хорошенько поспать.
– Так что, мой лорд? Как прикажете поступить с врагами клана? – настойчиво спросил Сантес.
– Эти люди доставили нашему клану много славы и богатства… в те, далёкие времена. Теперь же их сгубила жажда власти и дене.… Ослеплённые своей корыстью, они решили убить своего верного слугу!
– Лжец! – проревел Добб и тут же получил удар кулаком в затылок, заставивший его уткнуться лицом в землю.
– И, как говорит наш закон, – продолжал Иридан, – бывшие заслуги не должны вставать на пути справедливости. Эти люди опасны, друзья мои. И, предав раз, они предадут второй. Посему, предательство карается смертью.
– Воины? Вы слышали приговор? Исполнить немедленно! – проревел Сантес.
В ответ раздались многочисленные крики согласия, и из строя вышло около десятка арбалетчиков. По старинной традиции, воров и предателей устраняли не как воинов, а как собак бешеных.
– Готовсь! – командовал Сантес.
– Дайте хоть смерть воинов, гады! – рявкнул Болдин.
– Целься! – стрелки выстроились в линию и вскинули арбалеты.
Наступила секунда паузы, в которую Иридан успел тысячу раз пожалеть несчастных и столько же раз скрепить своё сердце сталью.
– Пли! – десять болтов сорвались с арбалетов и буквально пригвоздили приговорённых к земле.
Всё было кончено.
– Да здравствует новый правитель! – воскликнул Сантес, и его поддержали остальные воины, добавив ко всему прочему удары по щитам.
– Братцы, – воззвал к воинам Иридан, встав твёрдо на ноги и высвободившись из поддерживавших его рук. – К сожалению, мы стали свидетелями немыслимого предательства со стороны правителей, обративших оружие против своих верных слуг. Они забыли, кто доставлял им славу и богатства! Они забыли, кто верой сердца служил им столько лет! Они потеряли честь, за что и поплатились жизнью. Но с сего момента более никогда наш клан не потрясут такие события! Никогда наш корабль не занесёт на рифы, и не быть ему разбитым об острые скалы корысти и злости! Во имя нашей доблести и славы! Во имя будущего наших детей! Во имя вечного Ренессанса!