Вера

– Познакомьтесь, это Муся! – так хозяйка представляла свою кошку породы Scottish Fold – шотландская вислоухая черного окраса по кличке Матильда, как и было записано в ее международном ветеринарном паспорте.

Прошло уже восемь лет с тех пор, как Вере Павловне перед выходом на пенсию коллеги с банальными напутственными словами и пожеланиями приятного заслуженного отдыха подарили крошечного неуклюжего котенка.

«Пенсия так пенсия», – сначала с легкой грустью подумала Вера Павловна, а потом стала искать преимущества взамен обидных мыслей о расставании с привычным местом работы и ритмом жизни. Первое, что пришло в голову, – это безграничная свобода во всем. Тем более что она уже не единожды сама себе жаловалась, как устала решать одни и те же задачи. Энергия для этой работы давно закончилась, и выполняется все по инерции. Современные технологии не укладываются в сознании, а знаний и опыта недостаточно для поддержания деятельности отдела, которым она руководит, на современном конкурентном уровне. Вера Павловна отчетливо понимала, что пенсия для нее – это всего лишь осознанный переход из одного состояния в другое, более обновленное, или перезагрузка, как говорила Ирина Хакамада в интервью о своей книге «Рестарт», впрочем, Вера могла это понимать и по-своему. Просто пришло время глобальных перемен в жизни, но как правильно совершить этот переход, она пока не знала и понадеялась на свою интуицию.

Больше всего на свете Вера любила театр и книги. Она просмотрела все премьеры в Большом и Малом, много раз была в Мариинском, Михайловском, с удовольствием пересматривала спектакли с участием ее любимицы Юлии Высоцкой в театре Моссовета. Однажды с сыном они смотрели оперу Михаила Глинки «Руслан и Людмила» в пяти действиях, которая шла в течение четырех с половиной часов с тремя антрактами. Это масштабное сценическое действие произвело на них огромное впечатление и надолго осталось в памяти. А «Щелкунчик» Петра Ильича Чайковского в исполнении коллектива Мариинки? Это же просто шедевр! Вера Павловна даже обрадовалась, что теперь у нее освободится время на увлечения.

Она много лет жила одна в большой квартире сталинского дома в центре Москвы, балкон и окна которого выходили на узкую оживленную улицу. С ранней весны, когда начинало пригревать солнышко, и до поздней осени Вера вместе с Мусей любили проводить там время – это стало для них неким импровизированным выходом в социум. С утра там проходил завтрак, непременно с кофе и круассанами, часов около двух, после обеда – дневной полусон, а вечером, иногда по случаю или просто с подругами, можно было позволить себе выпить бокал вина, любуясь городским пейзажем. Квартира Веры Павловны напоминала небольшой музей. Обе комнаты, кухня, ванная и балкон имели свою историю и были обставлены по вкусу хозяйки и с учетом веяний эпохи.

– Какое прекрасное утро, не правда ли, Мусечка? – сказала Вера, продолжая нежиться в кровати. Муся, привыкшая спать рядом с хозяйкой, шевельнула ухом, давая понять, что она согласна.

У двух солидных дамочек, как любила говорить Вера о себе и Мусе, начался новый день. Утренние процедуры не занимали много времени. Пока Вера Павловна приводила себя в порядок, а Муся ждала ее, сидя на пуфе, капельная кофеварка, издавая хлюпающие звуки, налила чашку настоящего ароматного кофе. В это время позвонили в дверь – все уже знали, что, скорее всего, это курьер. Примерно три раза в неделю по предварительному заказу Вере Павловне доставляли настоящие свежие французские круассаны. Это была идея ее сына. Чтобы утром маме не приходилось суетиться с завтраком, он заранее заказывал любимую выпечку в лучшей кондитерской города.

Солнце слепило через окно кухни, значит, уже было около девяти часов утра. Вера Павловна поставила на поднос кофейную чашку, коробку с круассанами, сливочное масло, джем и приборы. На балконе стоял удобный круглый столик, два маленьких кресла и одна плетенная из ротанга качалка. Снаружи балкона, по краям, каймой алого цвета радовала глаз высаженная весной кустиками пеларгония. Муся запрыгнула в кресло и стала наблюдать за жизнью на улице.

На первом этаже дома с противоположной стороны уже открылось кафе «Театральное», и ранние гости располагались за столиками под удобным, защищающим от солнца навесом. За тем, что был ближе к выходу, сидел седовласый пожилой мужчина. Он был одет в серую двойку, состоящую из жилетки и брюк, белую рубашку, на нем были кожаные туфли бежевого цвета. Мужчина аккуратно, с помощью вилки и ножа, доедал завтрак в виде бутерброда крок-мадам и чашки кофе. По центру, за столиком в правом ряду, сидела девушка лет двадцати, похожая на студентку. Ее воздушное цветное платье слегка развевалось от ветра. В ожидании своего заказа она не отрывала взгляда от текста в раскрытой тетради. Столик в дальнем углу заняла женщина средних лет, по внешнему виду было заметно, что она могла себе позволить не только завтрак, но и обед с ужином в любом кафе или ресторане города. Одежда, обувь, сумочка, украшения даже на первый взгляд смотрелись дорого. Время от времени в кафе заглядывали проходящие мимо люди, чтобы купить кофе и выпечку навынос.

По тротуарам в обе стороны, спеша на работу и по делам, шли торопливым шагом прохожие. Двухполосная автомобильная дорога, разделяющая ряды домов, быстро наполнялась автомобилями, а на тротуарах, как всегда в это время, из поливочной машины орошали яркие цветочные клумбы. Муся любила наблюдать за шумной и беспокойной жизнью за периметром балкона, то пугаясь резких и громких звуков, то удивляясь чему-то новому и необычному.

Медленно допивая чашку кофе, Вера Павловна заметила, что за сорок минут в уличной картине только одно было неизменно – женщина за дальним столиком. Она сидела, неподвижно глядя в какую-то точку, даже не притронувшись к своему кофе. Вера интуитивно почувствовала, что необходимо вмешаться. Убрав со стола посуду, она переоделась в платье, надела туфли и свою любимую шляпку, пристегнула к ошейнику Муси кошачий поводок, и они направились на прогулку.

На улице было, как всегда, шумно. Вера с Матильдой перешли дорогу по пешеходному переходу. У двери в кафе Вера Павловна поздоровалась с официантом Игорем, несколько лет работавшим здесь и знавшим всех постоянных гостей.

– Доброе утро, Гошенька! Как твоя Анюта, детки? – улыбаясь, спросила она.

– Спасибо, Вера Павловна! Все здоровы, слава богу! Вы с Матильдой решили выпить чашечку кофе?

– Да, нам как обычно, пожалуйста, – улыбнулась она, придерживая на руках Мусю.

Вера Павловна подошла к столику, за которым сидела та женщина.

– Вы позволите двум солидным дамочкам к вам присоединиться? – спросила она. – Мы наблюдали за вами вон с того балкона и решили составить компанию.

Вера подмигнула. Ее широкая белозубая улыбка и ямочки на щеках всегда обезоруживали не только мужчин, но и всех вокруг. После этого изысканного приема расположение любого собеседника всегда было обеспечено.

Вера Павловна присела напротив, а Мусю устроила рядом, отстегнув ошейник. Матильда в такие моменты, понимая, что происходит, активно включалась в процесс. За годы совместной жизни они с Верой научились понимать друг друга без слов. Кошка, глядя в глаза женщины, стала мурчать, как будто пыталась спросить ее о чем-то. Вера в такой ситуации вынужденно становилась переводчиком.

– Муся хотела бы знать, как вас зовут? – улыбаясь, произнесла она. – Меня зовут Вера Павловна. Это любимая семейная ценность, Матильда – кошка удивительной харизмы, просто божий дар, мой талисман и хранитель.

Женщина попыталась улыбнуться сквозь слезы. Было видно, как ей непросто, а может, и больно.

– Меня зовут Стрельникова Елена Васильевна, – негромко произнесла она.

– Какое замечательное имя, Леночка. Правда, Муся? – посмотрела на Матильду Вера. – Вы позволите мне так вас называть?

– Конечно, – грустно и со вздохом ответила Елена.

Вера Павловна решила взять ситуацию в свои руки и стала рассказывать женщине о себе и о том, как Муся попала в ее дом. Матильда, одобрительно мурлыкая, перепрыгнув с одной скамьи на другую, стала подкрадываться к Леночке. Было видно, что та успокаивается и начинает искренне улыбаться. Муся, не чувствуя сопротивления, села на колени Елены, потираясь о ее руки, уговаривая погладить и почесать за ушками. Грусть женщины окончательно отступила, теперь она могла спокойно беседовать.