Чтение онлайн

— Конечно, — ответил тот. Они в первый раз заговорили друг с другом.

Изображения померкли там, где Фурд их представлял, в некоем квазипространстве за словами стенограммы; а потом и сами буквы исчезли с экрана. Коммандер отвернулся. Скорбь по Ансах пришла, заняла отведенное ей время и исчезла, так же как и отношения с ней. Осталось лишь чувство непривычности, знание, что Эбель более не является частью этой вселенной. Теперь его жизнь примет другую форму. Ее остаток будет посвящен «Вере». Или, но крайней мере, тот отрезок будущего, на который Фурд решил не закрывать глаза. «Мы были созданы друг для друга. Мы принадлежим друг другу».

Он вспомнил ориентировки, полученные из Департамента. Документ, излишне витиеватый и напыщенный (Департамент всегда знал больше, чем говорил, или, по крайней мере, так думал), раздражал и не приносил никакой пользы. «Все хотят знать, что Она такое и откуда пришла. Мне же интересно лишь то, что Она сделала. Я изучил Ее поступки и знаю, как победить».

— Тахл.

— Коммандер?

— Пожалуйста, проложите курс на Шахру, в Блентпорт.

Стоял вечер поздней осени, и Гор кровоточил сквозь облачную повязку. Фурд приехал один, усталый, от долгой дороги свело все тело. Он был разочарован, но не удивлен, когда никто его не встретил.

Не успел Фурд выйти из шахранской коляски, как она загромыхала в сторону долины, возница шипел и стегал кнутом упряжку. Коммандер взглянул на Хришшихр и увидел огромный черный диск, грубо намалеванный на одном из контрфорсов. Шрахр: он вспомнил, что читал о нем в ориентировке, пришедшей из Департамента.

Фурд окинул черный диск беглым взглядом, понимая, что за его реакцией наблюдают. Потом обратил внимание на массивный горный замок, отмечая детали с привычной точностью командира боевого корабля. Ветер бранился на него, и коммандер почувствовал на языке вкус двух разных жидкостей, из слезящихся глаз и текущего носа.

Хришшихр возвышался над ним растущей из-под земли рукой. Фурд отсчитал ровно минуту, сделал вывод, что шахране не выйдут, и зашел в главный двор. Из него вели несколько дверей, каждая — он знал из ориентировки — была входом в отдельные апартаменты шахран. Хришшихр походил на замок какого-то абсолютного монарха, но таковым не являлся; он служил домом нескольким семьям, хотя те, подчиняясь своей природе, большую часть времени сидели взаперти и редко общались друг с другом. Этот день должен был стать исключением: в редко использовавшемся Главном зале проводили обед в честь гостя.

На стенах двора висели железные светильники, одни горели, плюясь искрами, когда Фурд проходил мимо, другие же пустовали — на них виднелись лишь старые пятна сажи, — говоря о том, что шахранские семьи уехали то ли в низину Содружества, то ли в другие замки, расположенные выше и дальше. Подхваченные ветром, дующим с Ирширрхийских гор, мертвые листья пронеслись по каменным плитам и шумно обрушились на закрытые двери. Фурд поднял один, лопатовидный, серо-зеленый, с напрочь высохшими венами. Бросил прочь, и его тут же украл ветер.

Шулху выбрал этот момент, чтобы появиться.

— Коммандер Фурд! Рад вас приветствовать.

Вместе они пересекли двор, Фурд шумно топтал мертвую листву, а шахранин изящно ее избегал. Открылось несколько дверей, местные жители настороженно осматривали гостя; то ли он принес с собой какую-то болезнь, то ли сам ею был. Шулху, впрочем, обращался с ним тепло, словно они знали друг друга много лет, а не увиделись в первый раз. Взял Фурда за руку и смотрел на него, пока они шли, улыбаясь темно-красным ртом, полным заостренных зубов, в совершенстве болтая на языке Содружества, пусть и слегка присвистывая на шипящих звуках.

— Надеюсь, ваше путешествие было не слишком утомительным? Я с большим нетерпением ждал нашей встречи. Мой сын Тахл столько про вас рассказывал. Я так рад, что вы смогли приехать сюда и навестить нас, пока ваш корабль стоит на Шахре. Входите, входите…

— Кажется, вас что-то тревожит сегодня, коммандер Фурд. Надеюсь, причина не в еде.

— Еда прекрасная, спасибо. Дело в том, что меня редко куда-либо приглашают дважды. Я — не очень хороший гость.

— Да, мой сын Тахл говорит, что вы называете это «социальной неуверенностью». К тому же вы совершили длинное путешествие, а директор Суонн всячески противился вашему визиту сюда. Мое приглашение было сделано из лучших побуждений, но, возможно, не совсем уместно.

— И то и другое, я крайне вам благодарен. К тому же мой визит сюда напомнил директору о том, что я не подчиняюсь его приказам.

Суонн был директором флота Гора — регулярного военного флота, — и присутствие «аутсайдера» в Блентпорте его глубоко оскорбляло.

Тишина затянулась. Глаза Шулху почти не двигались, только изредка мелькала горизонтальная пленка вторых век. Змеевидное лицо, обычно почти неподвижное, казалось, текло в бликах от огня.

— Хорошо, коммандер. Вы целый вечер вели светские беседы за ужином с моими соседями. Давайте не продолжать их. Можем ли мы пообщаться свободно? Здесь вы вправе говорить не для протокола, как сами понимаете.

Большинство шахран были прирожденными лингвистами, но Шулху с его практически совершенным знанием языка Содружества тревожил Фурда; он говорил так, словно понимал людей настолько же хорошо, насколько владел их наречием.

— Вы имеете в виду «поговорить свободно» о том, что я тут делаю?

— Все знают, что вы тут делаете, коммандер. Особенно я. Мой сын Тахл в общих чертах изложил мне суть полученных вами приказов.

Его сын Тахл сидел сбоку, почтительно молчал и частично прятался в тени. Обед в честь Фурда закончился, и остальные присутствовавшие на нем — лишь небольшая часть живших в Хришшихре — вернулись в свои апартаменты, перейдя двор и закрыв за собой двери. Пустые стулья остались стоять по дуге вокруг гаснущего огня. Во время трапезы многое — приглушенный мягкий свет, тихие разговоры, тщательно продуманные недосказанности — напомнило Фурду о «Чарльзе Мэнсоне».