Чтение онлайн

Он вдруг рассмеялся. Соня тоже улыбнулась.

— Всё по-прежнему, Софья?

Не поняв, что он хотел этим сказать, она тем не менее кивнула. Учитель снова засмеялся.

— Тогда, может быть, сходим в пельменную? Я чертовски хочу есть, у меня живот к позвоночнику прилипает.

Соня с сомнением посмотрела на его живот, который выпирал из-под ремня брюк, и кивнула.

На следующий день она узнала, что со своей семьей Роберт Григорьевич больше не живёт.

Время шло, и к тринадцати годам Соня из хорошенькой девочки превратилась в настоящую красавицу. Многие ее одноклассницы еще отличались от девочек только тем, что теперь регулярно вставляли себе в трусики толстые прокладки из марли и ваты и сразу же становились хмурыми, надутыми, а некоторые из этих чисто физиологических процессов научились извлекать даже кое-какую выгоду: едва месячные давали о себе знать, как они сразу брали у доброй медсестры Катерины освобождение от физкультуры. В остальном же они оставались ещё девочками — тонконогими, с острыми, выпирающими коленками, неуклюжими, почти плоскими. Лишь немногие почувствовали себя женщинами, что являлось предметом их особой гордости перед остальными.

Соня и впрямь была красива. Теперь, выходя из дома на улицу, она чувствовала, что становится центром внимания, что на нее заглядываются не только её одноклассники (собственно, от одноклассников толку было немного — им бы только перекинуться в карты на щелчки да похохотать, а на девчонок мало кто из них обращал внимание, а уж тем более на их фигуры), но и юноши из старших классов, и даже закончившие школу. Проходя мимо них с гордо поднятой головой, Соня все же мельком следила за выражениями их лиц. Глаза ребят в этот момент цинично прищуриваются, нижняя челюсть начинает медленно шевелиться, словно что-то пережевывая, а губы жадно всасывают сигаретный дым. И хотя они старались нагнать на себя ледяное спокойствие, она видела, каким огнем пылают их взгляды, пытающиеся сорвать с неё юбку; ей нравилось это и вместе с тем хотелось узнать, что парни в этот момент чувствуют, что такого волнующего может быть в ее ногах.

Иногда, оставшись в доме одна, Соня раздевалась догола и подолгу стояла перед зеркалом, осматривая себя, пытаясь понять, что за изюминка появилась в ней с некоторых пор.

С ней стали заговаривать на улицах незнакомые парни, она не видела в этом ничего предосудительного, но, следуя строгим маминым наставлениям, не оборачиваясь, шла своей дорогой.

А вскоре она познакомилась с Олегом.

Это случилось мартовским вечером, когда они с Машенькой Лисовских возвращались домой из кино по аллее Восточного сквера. На скамейке под кленами сидели двое ребят лет семнадцати, о чем-то разговарившие хрипловатыми голосами. Девочки прошли мимо, не обращая на них внимания, но по сверлящим их спины, а главное — попки взглядам поняли, что незамеченными они не остались.

«Сейчас начнется», — подумала Соня. И не ошиблась. Их окликнули, едва они успели пройти мимо скамейки.

— Эй, девчонки! Де-воч-ки!

Те не обернулись, сообразив, что ребята пошли следом за ними.

— Ну что же вы, в самом деле, такие пугливые? Повернитесь, посмотрите, какие мы симпатичные и веселые…

Они даже отдалённо не были похожи на хулиганов. Ребятам ужасно хотелось познакомиться с двумя симпатичными девчонками, и они шли позади, дурачась и заигрывая. Сначала девчонки чинно вышагивали, стараясь не прислушиваться к их словам, но ребята выдавали такие смешные глупости, что те сами не заметили, как составили им компанию. Мальчишки дурачились, Машенька смеялась, прикрывая рот ладошкой, Соня улыбалась, стреляя глазками в паренька, который пристроился рядом. Он был одного с ней роста, скуластый, стриженные под ежик волосы он то и дело расчесывал пятерней и тоже косился на Соню, а когда их взгляды встречались, отводил глаза и выдавал какую-нибудь новую глупость.

Они шли медленно, не задумываясь о времени, хотя было уже довольно темно. Остатки мокрого снега хлюпали под ногами, превращаясь в грязь, фонари в сквере почему-то не горели, небо задернулось черной тучей. Пару раз им попадались навстречу пьяные. У Сони замирало сердце, когда они проходили мимо, и теперь она уже радовалась тому, что мальчишки пошли с ними.

Сониного спутника звали Олегом.

— А вот этого волосатого можете называть Винтом, я разрешаю.

— Вообще-то Винт я только для самых близких друзей, — юноша мотнул шевелюрой. — Винтик. Винтушек. Мама называет меня просто Сашей. Иногда Шуриком. Кстати, без нас в этом направлении, — он ткнул пальцем в быстро темнеющую даль, — вы бы прошли с массой проблем. Там сегодня гуляет Штырь и прочие дикие животные этого зоопарка.

Соне сделалось неуютно, подруге, по всей видимости, тоже. Перестав улыбаться, Машенька настороженно посмотрела в темноту, туда, где гулял какой-то Штырь.

— Может, вернёмся и пойдём по аллее? — предложила она. — Что-то мне совсем не хочется встречаться с этим Штырём…

Соня была такого же мнения. Но Олег их высмеял.

— Не надо бояться, девчонки, вы же видите, что с вами Олежка Волков, а это значит, что все будет в порядке. Пошли. Софья, перестань трястись. У тебя мандраж?

Шурик засмеялся и хохотал очень долго, держась за живот, — ему понравилось слово «мандраж». По беспечным физиономиям ребят было видно, что им наплевать на этого Штыря и они его не боятся.

Однако Штырь оказался довольно неприятной личностью.

Ему было, наверное, лет двадцать. Лицо круглое, рыхлое, темное, с куцей щетиной. Редкие черные волосы опускались до самых плеч слипшимися сосульками — видно, давно не мылся Штырь. Заплывшие щелочки глаз непонятно куда смотрели из-под опухших век. И был он весь какой-то несуразный. В руках Штырь держал початую бутылку портвейна, непринужденно восседая на скамье в окружении дико хохочущих подростков. Все они были пьяны и, сплевывая под скамейку, нагло смотрели сквозь сигаретный дым на приближающуюся четверку.

Сердце у Сони бешено заколотилось, больно отдаваясь в висках резкими ударами. Она испугалась.

Ещё сильнее она испугалась, когда один из подростков, облачённый в чёрную нечистую фуфайку с отцовского плеча, поднялся со скамьи и с непонятным кваканьем направился к ним странной походкой. Не дойдя до них метра три, он взмахнул рукой, и Соня со страхом обнаружила, что в ней зажат выкидной нож. Она хотела было остановиться, но обладатель замечательной фуфайки вдруг круто повернул и возвратился на прежнее место.

Соня изо всех сил сжала руку Олега. Тот был абсолютно спокоен. Он взглянул на неё с улыбкой.

— Не бойся, Софья, это не так страшно, как кажется. Могу тебе наглядно доказать…

Он вразвалку подошёл к компании подростков, остановившись около опустившего глаза Штыря. Небрежно, даже с какой-то ленцой шлёпнул его по щеке. Тот вскинулся.

— Ого, — проговорил он неприятным мяукающим голосом, и сердце у Сони упало: сейчас начнётся драка.

Но она ошиблась.

— Ого, — повторил Штырь. — Шершень нарисовался. Выпить хочешь? — он протянул Олегу бутылку.