Чтение онлайн

— Я ничего подобного и не думал, — смутился Вепрь. — А почему это должно было отразиться?

— Есть мнение, что при рождении человек начинает получать информацию о происходящем вокруг четырьмя способами: обонянием, осязанием, слухом и зрением. И если ребёнок лишён одного из этих способов, он остается без той информации, которая поступает этим путём. Считается, что это сказывается на его умственных способностях.

— Однако есть ещё один научно доказанный факт, — возразил Вепрь. — При утрате одного из перечисленных вами способов все остальные обостряются до предела. И количество, а также качество полученной информации ничуть не уменьшается. А порой даже увеличивается. И вообще не вижу повода говорить на эту тему. Ваша девочка, Вениамин Андреевич, производит впечатление абсолютно нормального ребенка. Я, правда, видел ее всего пару минут, однако то, что она слепая, я заметил не сразу. И потом, мне кажется, слепота сейчас с успехом лечится, разве не так?

— Так, — согласился Трохин. — Безусловно, лечится. С разными шансами на успех, конечно, но всё-таки… Вы видите мою квартиру, Юрий Васильевич? А совсем недавно у меня была неплохая трёхкомнатная квартира в центре, в высотном доме. Операция стоит денег. Мне пришлось сделать размен. Первая операция прошла впустую. На вторую денег хватило почти впритык. Но и от нее толку оказалось не больше. Врачи возлагают надежду на третью операцию, к ним поступило какое-то новое оборудование, но теперь я перед дилеммой: либо зрячая дочь, либо жилье. Неплохой выбор, а, Юрий Васильевич?

Вепрь ничего не ответил.

Но для себя он уже все решил.

Поднявшись из-за стола, гость посмотрел на часы. Был уже третий час.

— Пожалуй, мне пора. Извините, Вениамин Андреевич, за столь позднее вторжение. И спасибо вам за ваш рассказ. Думаю, он очень поможет следствию… Да, и ещё, — он не смотрел на Трохина, и со стороны могло показаться, что гость разговаривает сам с собой, — вы можете не беспокоиться, Вениамин Андреевич, вам не будут мстить за дела давно прошедших дней, к которым вы к тому же не были причастны. Спите спокойно.

Вепрь направился в прихожую и потянулся к замку, как вдруг за спиной раздался голос хозяина:

— На вашем месте я бы так не торопился, Серёжа. Ни к чем хорошему это не приведёт.

Вепрь замер. Медленно повернулся.

Трохин по-прежнему сидел на кухне спиной к нему. Гость убрал руку с замка.

— Как вы меня назвали, Вениамин Андреевич?

— Я назвал вас Серёжа, — ответил тот. — Именно это ваше настоящее имя, не так ли? По крайней мере так звали сына человека, в убийстве которого нас тогда обвиняли.

— Да, вы правы, — медленно проговорил Вепрь, — именно так его и звали.

— Зря вы решили, Серёжа, что я не смогу вас узнать. Я узнал вас почти сразу же, вы как две капли воды похожи на своего отца. И взгляд… У вас точно такой же взгляд. Это та самая мелочь, которая запоминается навсегда, — предсмертный взгляд человека, который всю жизнь не дает тебе покоя.

— Не стоит беспокоиться, Вениамин Андреевич, — все так же медленно и раздельно сказал Вепрь. — Вы ни в чем не виноваты. Сатана оставляет вас в покое… Он заставил одного пустить себе пулю в висок, уговорил сына второго застрелить собственного отца, он вложил в руки семилетнего мальчишки тяжеленное охотничье ружьё и лишил его рассудка, но вас он отпускает с миром. Живите спокойно и лечите свою дочь.

Вепрь погасил в прихожей свет, снял с двери цепочку и повернул ручку замка.

— Неплохой человек этот Сатана, — проговорил Трохин. — При удобном случае передавайте ему привет. Но открывать двери я вам по-прежнему не советую.

Вепрь замер. Нехорошее предчувствие кольнуло в груди тупой иглой и заставило его механически повернуть замок в обратную сторону. Так же механически на свое место вернулась и цепочка.

— Почему? — спросил он коротко. — В чём дело?

Не договорив эту коротенькую фразу, он уже все понял.

— А дело в том, Серёжа, что не далее как вчера вечером, приблизительно в это же самое время, ко мнё приходил еще один гость. Белкин Андрей Семенович — вам это имя знакомо?

— Гораздо лучше мне знакомо его прозвище, — ответил Вепрь и, видя вопрос на лице Трохина, добавил: — Мне он знаком по прозвищу Сосунок.

Трохин удивлённо развёл руками:

— Капитан Федеральной службы безопасности, высокий крепкий молодой парень, и, похоже, с головой на плечах… Не знаю уж, почему вы его так окрестили. Как раз он-то и предупредил меня, что в самом ближайшем времени вы можете навестить меня. И что цель у вас одна — месть. Впрочем, он сомневался, что вы решите убить меня, однако оставил на всякий случай номер телефона, по которому я смогу найти его и вызвать вместе с отрядом специального назначения…

Вепрь покачал головой:

— Как я понимаю, вы так и поступили. Когда же вы успели сделать это, Вениамин Андреевич?

— Как только понял, что мент вы липовый. Простые оперы вряд ли носят кашемировые пиджаки. И ваше лицо… В общем, я пошёл проверять Светку и позвонил. Белкин заверил, что спецназ будет минут через десять. Прошло уже гораздо больше. Вы не слышали за дверями ни каких подозрительных звуков?

— Как-то не обращал внимания. Мало ли какие могут быть ночью звуки… А вы смелый человек, Вениамин Андреевич. Почему вы решили, что я не возьму вас с дочерью в заложники, что бы прорваться из квартиры?

— Потому что мне известно ещё кое-что. Вы и есть тот самый Вепрь, о котором ходят легенды даже среди таких далёких от криминальных структур людей, как я, например. Думаю, никакой спецназ не помешает вам спокойно уйти из квартиры.

— Не совсем спокойно, — заметил Вепрь, — но, в общем-то, вы правы… Где у вас тут балкон? Придётся поиграть в Рэмбо.

Хозяин проводил его в комнату, такую маленькую, что разложенный на ночь диван занимал ее почти полностью, и, раздвинув шторы, открыл балконную дверь.

— Прощайте, — сказал Вепрь. — Приятно было провести с вами время.

Он шагнул на балкон, огляделся и, никого не приметив в свете слегка задернутой тучками луны, встал на ограждение. Одной рукой придержался за стену, а второй, встав на носки, попытался дотянуться до крыши.

Получилось.

Пусть самыми кончиками пальцев и неизвестно за что он там ухватился, но — получилось. Вепрь немного закрепился, подергал — не отвалится ли, если повиснуть всем телом?