Вензель твой в сердце моем...
Шрифт:
— Ты просто перестраховываешься.
— Я не знаю, как жить иначе.
— Так попробуй научиться.
«Поздно. Ведь я уже нанесла удар в спину того, кого любила. И знаете… я не жалею. Потому что он выжил. И потому что завтра ему будет больно только от поступка Юни-сан, причем не очень сильно, ведь ее он сумеет простить, потому что любовь слепа. А еще любовь — самое глупое чувство на земле».
— Попробуй обрести мир, став постоянным телохранителем Юни-чан.
— Спасибо, но нет.
— Больше я этого не предложу, запомни.
«И не надо. Я ведь всё-таки слишком слабая. К тому же, рядом с Юни-сан всегда будет Гамма — он защитит ее. А я устала. Целый год жила, ощущая лишь его ненависть, и проиграла. Не сумела стать такой же сильной, как он. А ведь он даже ни разу не попытался начать бой без предупреждения, так, чтобы я не смогла отказаться… Он слишком добрый. А я устала от его доброты даже больше, чем от ненависти».
— Спасибо, что предложили. Потому я и не предам Вас — Вы добрый человек.
— А еще я не верю тебе, и это второй «поводок».
— Точно.
— Свободна.
— До свидания, Бьякуран-сама… и будьте счастливы. Вы оба.
«Любовь — это сильнейший аллерген, заставляющий легкие отекать и перекрывающий доступ кислорода. Он накидывает удавку на горло и заставляет забыть, как дышать. Методично».
— Ты знала?
— Конечно, Гамма. Как я могла не знать?
— Ты всё это время помогала им тайно встречаться?
— Да.
— Вы обе меня обманывали?
— Обманывала я, Юни-сан же надеялась на чудо и верила, что поступает как лучше. А получилось «как всегда».
— Ты еще и язвишь?!
— Нет, это правда. Она надеялась на то, что ты поймешь ее. Ведь всегда понимал. Как понимал и ее мать.
— Да что ты знаешь обо мне и Арии-сама? Ты!..
— Ничего. Я ничего не знаю ни о ней, ни о тебе. Но я знаю Юни-сан. И знаю, что она верила: так будет лучше.
— Это такая жалкая попытка попросить меня ее простить? Ни к чему. Юни-сама… Она не виновата. Это всё Джессо.
— Отнюдь. Бьякуран-сама ее любит, так что не сделал бы ничего, что причинило бы ей боль. Он даже меня спас после твоего возвращения из плена. Думаю, отчасти потому, что Юни-сан расстроилась бы, если бы я погибла.
«Да, я даже в белом вижу черное. И даже в доброте Бьякурана Джессо нахожу черные пятна. В этом мы с ним похожи. Он не верит мне, а я ему. Так проще».
— Значит, ты всё-таки не справилась тогда, да? С чего же так высказывалась, а? Бравада не…
— «Бравада не» — что? Почему ты замолчал?
— Это что, шутка?.. Только не говори мне, что наговорила всё это, чтобы я ушел оттуда и не вступал в бой!
«Чёрт. Прокололась всё же. А ведь Бьякуран-сама не зря говорил мне с самого начала, что нельзя сбрасывать маску ни на секунду, если не хочешь, чтобы окружающие заметили подвох… И я не сбрасывала. Но… „Где много любви, там много ошибок”. Это, видимо, правда».
— Ты обо мне вдруг стал такого высокого мнения? С чего бы?
— Здесь не было никаких врагов, когда я вернулся!
— Значит, они были где-то еще. Я не спрашивала у них, куда они путь держат, знаешь ли.
«Потому что никаких „их” и не было».
— Скажи мне правду.
— Зачем?
«Зачем ты неотрывно смотришь мне в глаза, хотя я смеюсь тебе в лицо? Пытаешься найти ложь? Гамма, не надо. Это слишком больно. Я снова могу ошибиться… Я больше не могу смеяться. Я уже ничего не могу… Просто отвернись!»
— Я должен знать, какого чёрта это было!
— Я просто высказалась тогда. Обидела тебя? Ну прости, с кем не бывает.
— Отлично. Хочешь извиниться, тогда давай, сразись со мной.
— Нет.
— Почему?
«Потому что я должна выжить, чтобы оплатить долг Бьякурану Джессо, который после того случая только вырос. А еще потому что… прости, но я не смогу нанести тебе еще и физический вред. Не смогу признать тебя своим врагом в бою. Я же говорю, я слабая. Даже доиграть до конца свою роль последней стервы не в состоянии оказалась…»
— Потому что мне дорога моя жизнь, а ты очень сильный. Ты слишком сильный, Гамма.
— Почему-то мне кажется, что когда ты несешь чушь, эта чушь — правда.
— Кто знает, сердце женщины — вечная загадка для мужчин.
— Ты не хочешь драться?
— Нет. Давай, назови меня слабым мусором, и разойдемся.
«Просто прогони меня, чтобы я уже не могла вернуться».
— Ты сегодня не такая, как всегда. Это всё было ложью?
«Чёрт».
— Все твои выпады были прикрытием? Пыталась отвлечь на себя мое внимание, чтобы Юни-сама могла с этим… вором спокойно видеться?!
«Чёрт!»
— Ну же, давай, скажи, что смеялась надо мной всё это время, чтобы помочь Джессо!
«Неправда. Я смеялась, чтобы ты не понял главного… Так что прости. Я ведь всё-таки шпион-диверсант!»
— Да. Я всё это сделала ради Бьякуран-сама. Ну что, опять вызовешь меня на дуэль?
«Эй, не молчи! Почему ты молчишь и вглядываешься мне в глаза?..»
— Я понял. Если ты язвишь, значит, лжешь.
«Чёрт!!!»
— Так почему ты всё это делала?
«Я не смогу сейчас сменить стиль поведения, что мне делать, что?.. А хотя… да всё равно. Знаешь, Гамма, я устала. И мне уже плевать, что ты обо мне подумаешь».