Чтение онлайн

Тот споткнулся и выронил лом.

–  Вы… ваше величество?

Он опустился на колено, пропоров голень торчащим снизу гвоздем, и, не обращая внимания на боль, ждал ее приказаний.

–  Пожалуйста! Я хочу помочь. Скажи мне, что делать. Минер в ужасе отпрянул.

–  Нет, ваше величество! Это тяжелая работа, да и небезопасная. Вам следует находиться наверху, в каменных залах, куда не проникнет огонь.

–  Понятно.

Лицо Галы вновь застыло, превратившись в маску королевского величия. Коротко кивнув, она оставила минера и устремилась в коридор с мраморным полом, который вел в тронный зал башни.

Гала вышла на первую площадку над главным входом. Эта часть летнего дворца оберегалась защитниками, как святыня, вплоть до прошлой ночи. Здесь все оставалось таким же, как в ее детстве: картины, люстры, статуи на местах, слуги, ожидающие в нишах приказаний… Сейчас большая бронзовая дверь была завалена кучей камней и дров, которыми солдаты пытались перекрыть вход, а мягкие ковры и гобелены покрыты серой пылью. Вокруг ни души, лишь перевернутые столы и баррикады из мебели рядами уходили к двери, словно скамейки в церкви. Если нападающие проникнут сюда, защитники будут сражаться с ними на баррикадах, убивая и умирая для того, чтобы ни один человек не смог взбежать по лестнице, предназначенной для приема гостей. В конце концов все они, конечно, погибнут. Солдаты Лавина хлынут в башню. Они поставят ее фрейлин к стенке и вышибут дверь в королевские покои. К этому времени она уже будет мертва. И ничто ни на небесах, ни на земле не могло изменить предначертанного хода вещей. Кроме одного…

У Галы перехватило дыхание. Она чуть не упала и вцепилась в каменные перила, по которым как-то в детстве съехала вниз - когда была всего лишь безумной принцессой.

Если она сейчас умрет, осада закончится без кровопролития. Все очень просто.

Если она спрыгнет с башни на виду как у нападающих, так и защитников, Матиас останется в живых, Армигер с Меган - тоже, горничные, повара и беженцы из экспериментальных деревень - все спасутся. Они, конечно, разочаруются в ней; и никто не станет больше следовать учению самоубийцы.

«Они не поймут, - подумала она, медленно шагая к лестничному пролету, который вел к тронному залу.
– Разве они смогут понять?»

Ей некого было любить. Ей по необходимости приходилось любить всех, кто ее окружал - защитников, наивных дурачков-идеалистов, которые поверили в ее полуправду, зная ей цену, однако полагая, что у нее были причины лгать и что она приведет их к спасению. Ее идеология, ее философия и проповедуемая ею новая мораль были только средством для достижения конечной цели. А конечной цели достичь невозможно в принципе. Армигер убедил ее в этом. Что ж… Раз так, какая разница, разочаруются они в ней или нет? Они возненавидят ее за то, что она сохранила им жизнь, но они будут жить, а жизнь в несчастье все же лучше, чем гибель в приступе бессмысленного фанатизма.

Гала вошла в тронный зал. Три фрейлины, потерянные и испуганные, молча подбежали к ней, пытаясь поймать ее взгляд.

–  Их путь может обернуться новой тиранией, - пробормотала королева.
– Стоит только поверить в собственную непогрешимость.

–  С вами все в порядке, ваше величество?

Они прикасались к ее рукам, к ее одежде. Как и остальные, фрейлины пытались справиться со страхом смерти, вверяя себя ей.

–  Оставьте меня!
– Королева отступила назад, вырвавшись из кольца.
– Я такая же, какой была всегда.

Не дав им возможности ответить, она побежала к боковой двери, которая вела в спальные покои. Захлопнув за собой дверь, Гала заперла ее на задвижку.

В маленькой комнате, где она встречалась с Лавином, стояли еще две горничные. И уставились на нее открыв рот.

–  Уходите!

Гала ринулась мимо них. Вот она, лестница на крышу. Все действительно очень просто. Народ никогда ее не поймет. Армигер прав: единственный путь к гуманности лежит через тиранию какого-нибудь демагога, или через несгибаемую идеологию, или, что хуже всего, через демагогию снисхождения. В великих межзвездных цивилизациях, о которых рассказывал Армигер, не было королев и королей. Там не было людей, которые стояли над другими и взирали на них сверху вниз.

Гала пробежала половину лестницы - и упала, но не покатилась вниз; какая-то сила словно прижала ее к камням.

Это было похоже на черное облако на краю сознания. Мысль, в которой она не признавалась сама себе… О чем она только что думала? Тирания… Да, тирания снисхождения. Основания для этого были… были…

Мир сузился до шероховатых камней внизу. Гала судорожно глотала воздух. Королевство… ее планы…

Лавин.

Она вскрикнула и вскочила на ноги, наступив на край платья и порвав его. Шатаясь из стороны в сторону, натыкаясь на стены лестничной шахты и отталкиваясь от них, Гала взобралась на крышу.

Там были люди и катапульты. Люди всматривались в дым. Отдаленный грохот сопровождал снаряды, выпущенные из паровых пушек Лавина.

Внешний угол крыши был открыт и не огражден парапетом. Еще несколько секунд - и не надо будет мучиться при мысли о том, что единственный человек, которого она любила, пришел убить ее.

Думы о спасении мира, планы, абстрактное совершенство созданной ею идеологии - все разбито в прах. Оставшись наедине с невыносимой болью от сознания собственного поражения, Гала побежала к краю крыши с единственнбй надеждой на то, что булыжники, которыми вымощен двор, раз и навсегда прекратят эту боль.

Она шагнула вперед, увидела булыжники внизу, почувствовала себя свободной… и тут солдаты с криками оттащили ее назад.

Гала вопила и сопротивлялась. Отбивающуюся, кричащую, ее отволокли по крыше к лестнице, потом вниз и передали в руки вездесущих фрейлин.

Каландрия Мэй стояла у паровой пушки. Держа вместе с другими солдатами над головой длинную лестницу, она слушала, как командир рассказывал им о богатствах, которые ожидают тех, кто первым бросится на штурм дворцовых стен.

Паровые пушки шипели и бурчали, отвлекая мысли Каландрии своей дикой примитивной энергией. Это были простые устройства - обыкновенный котел, наподобие турбины выпускающий пар. Турбина вращала деревянное колесо шести метров в диаметре. В общем, почти как водяная мельница. Только вместо воды лопасти колеса молотили в нижнем бункере по гравию, камням и белым кускам горной соли, разгоняя их и в конце концов выпуская в воздух. Стремительный поток гравия и камней летел в стены, откуда доносился глухой треск, похожий на отдаленный камнепад.