Чтение онлайн

– - Ты весь светился тогда, и волосы, и глаза, и улыбка твоя светилась!

Да. Но почему они тогда ничего не сказали друг другу? А теперь поздно! Да и не нужно.

Егор почувствовал, что вот сейчас тоже уткнется лицом в ладони, как Наташа... Хотя нет, она уже не плакала, а о чем-то тихо рассказывала Антонову. И тот вдруг выпалил:

– - Нет, это невыносимо! Егор, неужели у вас здесь нет никакого средства, среди всех этих трав?

– - Чего?
– - не понял Егор.

– - Приворотного зелья!
– - отчеканил Антонов.-- Неужели мы так и будем стоять и смотреть на это удручающее зрелище?
– - Он кивнул на Наташу, в глазах которой опять собрались слезы.-- Вот это не подойдет?
– - склонился он к высокому синецветному журавельнику.

– - Нет, это герань луговая. От колотья, ломоты в костях, икоты пользовали ею, даже голову мыли от глухоты, а вот присушка... нет, нужен хотя бы девясил,-- ласково коснулся Егор желтого лохматого венчика.

– - Ну?!
– - настаивал Антонов.

– - Я могу приготовить,-- растерялся Егор,-- но ведь это в любом случае должен выпить Иван.

– - Действительно!
– - озадачился - Антонов.-- Я как-то забыл. А заговор? Выйду не благословись, встану не перекрестясь... Подождите, сейчас вспомню.-- Он нахмурился, но тут же лицо его прояснилось.-- Ну, Егор! Вы должны знать! У вас память лучше моей!

– - Да,-- просто сказал Егор.-- Я знаю. Иди сюда, Наташа. Он подвел девушку к окну.-- Смотри на восток -- и повторяй за мной...

На море, на Окияне, на острове Буяне, есть бел-горюч камень Алатырь, никем не ведомый; на этом камне сидят тридцать три тоски. Мечутся тоски, кидаются тоски и бросаются тоски через все пути, и дороги, и перепутья. Мечитесь, тоски, кидайтесь, тоски, бросайтесь, тоски, в буйную голову рабы Божьей...

О Господи!.. Но, кажется, никто ничего не заметил, Наташа говорила все как нужно:

– - ...в буйную голову раба Божьего Ивана, в лик, в ясные очи, в сахарные уста, в ретивое сердце, в ум и разум, в волю и хотение, во все его тело белое, во всю кровь горячую, в семьдесят семь суставов, жилочек и поджилочек, чтоб он тосковал-горевал по мне, нигде без меня, рабы Божьей Натальи, пробыть не мог, как рыба без воды. Думал бы обо мне -- не задумал, спал бы -- не заспал, ел -- не заел, пил -- не запил, чтобы я ему казалась милее свету белого, милее солнца пресветлого, милее луны прекрасной, во всякий день, во всякий час, во всякое время: на молоду, под полн, на перекрое и на исходе месяца...

Наталья перевела дыхание и доверчиво посмотрела на Егора:

– - А что теперь?

Егор обернулся к Антонову. Антонов кивнул на дверь. В дверях стоял Иван.

– - Вас уже ждут, Михаил Афанасьевич,-- сказал он.
– - Машина готова.

– - Да, ведь пора ехать!
– - засуетился Антонов.
– - Вы проводите меня в аэропорт, Егор, мне не хочется расставаться с вами. Пойдемте скорее! До свидания, Наташа. Все будет хорошо, имейте в виду, -- многозначительно сказал он девушке, которая стояла ни жива ни мертва. И вдруг с таким изумлением вперил взор в окно, что и остальные туда торопливо обернулись.

За окном ровно ничего не было, но в лаборатории раздался ужасный грохот, и Егор, который стоял рядом с Антоновым, заметил, как тот столкнул с полки большущий глиняный горшок с землей.

– - Батюшки-светы! Какое ужасное несчастье!
– - спокойно сообщил Антонов.-- А ведь нам с Егором Михайловичем надо спешить, Наташенька, простите, мы не сможем вам помочь убрать все это. Вот кошмар, а? Иван, -сказал он, выталкивая Егора в коридор,-- сделайте, голубчик, милость, помогите. Договорились?

– - Да, -- кивнул Иван.
– - Да...

* * *

В "уазике" уже сидели Дубов, Голавлев и Никифоров -- сам за рулем.

"А где же Юлия?" -- подумал Егор обеспокоенно.

– - А где же Юлия?
– - спросил Антонов.

– - У нее срочные дела в дирекции совхоза -- пока не удалось освободиться. Она передавала вам привет и сказала, что позвонит в Москву, -пояснил Никифоров.

"Все ясно, -- разочарованно подумал Егор.-- Да что я?! Так даже лучше".

– - Все ясно,-- сказал Антонов, усаживаясь и приглашая в машину Егора.

Приросший к переднему сиденью Дубов и головы не повернул.

– - Вы тоже едете?
– - хмуро спросил Голавлев Егора.

– - Да. В аэропорт и назад.

Никифоров включил зажигание, и тут Голавлев ахнул:

– - А где мой второй блокнот?
– - Он открыл кейс.-- Я его где-то оставил! Где? Не у вас ли в лаборатории?

– - Не обратил внимания, -- озадачился Егор.
– - Впрочем, сейчас схожу.

– - Нет, нет, я сам, -- торопливо открыл дверцу Голавлев.
– - У вас там есть кто-нибудь?

– - Да, Наташа.

– - Отлично.
– - И Голавлев побежал в дом, крича: -- Извините, я одну минутку!.. Посидели молча.

– - Вы с Юлией Степановной давно знакомы?
– - спросил Никифоров, поворачиваясь к Антонову.

"Да, меня это тоже интересует", -- подумал Егор.

– - Около года. Наше знакомство началось с небольшого препирательства в библиотеке: мы разом заказали одну и ту же весьма редкую книгу: "Нечистая, неведомая и крестная сила". Автор ее -- Сергей Васильевич Максимов, великий этнограф и писатель, далеко не всеми, к несчастью для нас, ныне знаемый. Я подобного рода книги изучаю постоянно, это мне необходимо для работы, а Юлию интересовала, оказывается, глава о ведьмах. Она сказала: "Всю жизнь пыталась узнать, как ведьмы делают косточку-невидимку, вообще существует ли такая штука". Прочла и засмеялась: "Вот оно что, оказывается..."

– - Какая же это косточка?
– - полюбопытствовал Никифоров.

– - В старину полагали, что любая ведьма непременно обладает умением делать этот таинственный талисман. По-моему, однако, работа, женщине достаточно противная: если взять черную кошку да выварить ее до последней степени, то и останется косточка, делающая ее владелицу невидимой. Чистая фантастика! Нам, писателям, такого не выдумать.

В машину вскочил Голавлев:

– - Все в порядке, нашел. На курс!

"Уазик" тронулся. Голавлев повернулся к Егору: