Чтение онлайн

Он боролся с подступавшей тошнотой; мир вокруг вертелся каруселью; грохот и треск слились в невообразимый гул. Гуркевич заслонил лицо руками. Танк приближался с адским скрежетом гусениц. Гуркевич сглотнул. Машина замерла в какой-то паре метров и навела на него длинный ствол пушки. Гуркевич отнял руки от лица. Шум в ушах немного поутих, образ мира сделался чуть четче, хотя остался мутным и дрожащим. И вдруг он увидел…

— Танк… — прошептал Гуркевич с ужасом. — Господи… Немцы!

Он в отчаянии подскочил, встал на нетвердые ноги и внезапно, уже не владея собой, затрясся в приступе рвоты. Танк грозно возвышался над ним; негромко урчал мотор. Гуркевич отступил на шаг. Чернело пушечное жерло, блестели дульные срезы пулеметов.

— Frau, Kinder… — пролепетал он как можно громче, указывая на юг. — Warschau Banditen… Ich… gehen…

Танк продолжал урчать; стальное тело его подрагивало. Гуркевич споткнулся, упал на тротуар, зацепился рукой за колючую проволоку, рванул ее, перевалился назад, на проезжую часть. Сквозь урчание мотора пробился приглушенный смех.

— Krank… больной! — проорал Гуркевич. — Не смеяться! Nicht lachen!

Хохот раздался вновь, на этот раз громче. Танк зарычал, задрожал и со скрежетом двинулся с места, обдав Гуркевича облаком выхлопов.

Перед виллой в Залесье остановилась доверху нагруженная сеном подвода. Соскочивший с нее мужичок потряс за плечо лежавшего без чувств человека с окровавленным лицом.

— Залесье, приехали! Вставайте-ка! Вот ведь кара божья!

Лежавший не подавал признаков жизни. В саду показалось яркое платье.

— Хозяйка! — крикнул мужичок. — Может, это ваш сродственник? Сюда велели отвезти… Пилсудского, шесть!

Зося подошла к ограде. И вдруг, тихо вскрикнув, выбежала на улицу.

— Боже, Пупсик… Пупсик, милый! Что с тобой! Он ранен? Убит? Боже, Пупсик, ну пошевелись же!

Она обхватила растрепанную голову Гуркевича.

— Боже, кровь! Что с ним? Где вы его нашли?

— Лез через забор и проволокой рыло поцарапал, — презрительно ответил мужичок и свирепо дернул Гуркевича за ногу. Тот приоткрыл глаза.

— Пупсик, ты жив! — запищала, обнимая его, Зося. — Что с тобой, любимый? Ты ранен?

Гуркевич высунул сухой непослушный язык; безуспешно попытался облизнуть губы.

— Прекрати верещать, — промямлил он. — Который час?

— Два, — ответила Зося. — Скажи, что с тобой, любимый! Ты можешь подняться сам?

Гуркевич поглядел по сторонам. Невдалеке венгерские солдаты грузили ящики на грузовик.

— Что они делают? — воскликнул Гуркевич.

— Уезжают, — ответила Зося со вздохом. — Иштван только что попрощался.

Гуркевич стремительно спрыгнул с подводы.

— Где майор? — выкрикнул он.

— Какой майор, Пупсик? — не поняла она.

— Ну… профессор! — рявкнул он. — Археолог!

— А, этот зануда, — скривилась она. — Отправился к генералу. Странно, что он так быстро с ними снюхался. Пупсик, подожди! У тебя же лицо в крови!

— Эй, пан, а моя пятирублевка? — возмутился мужичок.

— Жена заплатит! — крикнул, припустив по улице, Гуркевич.

Он вырвал из кармана давно уже не белый платок и на бегу отер лицо. Кровь сошла, остались лишь царапины на лбу и на носу. Добежал до виллы, занятой венгерским штабом. Оттуда спешно выносили ящики и чемоданы. За изгородью, с лейкой в руке беспокойно сновал майор Гром. Под расстегнутой рубашкой розовела безволосая грудь.

— Вы, я вижу, тут цветочки поливаете? — свирепо прошипел Гуркевич.

— Помидоры, — со вздохом ответил майор. — Мне нужно было легализоваться. Вы прибыли в последнюю минуту. Кто вас так исцарапал? Кошка?

— Кошка! — фыркнул Гуркевич. — Чтобы вас всю жизнь такие кошки царапали! Я там в самое пекло угодил, понимаете? «Юнкерсы», танки, «коровы» [28] , черт знает сколько пушек и немчуры…

— Так или иначе, вы не понесли больших потерь, — заметил майор с улыбкой. — Пойдемте.

Он отвел Гуркевича в сарай, полный барахла и всяких железяк. Гуркевич извлек из-под подкладки листок. Майор дрожащей рукой надел очки, медленно развернул бумажку и начал изучать колонки цифр.

— Однако вы флегматик! — стал терять терпение Гуркевич. Майор лишь отмахнулся.

На улице рокотали моторы. Жаром дышала раскаленная крыша сарая. Над грядками порхали бабочки. Майор стащил очки и принялся рвать бумажку на мелкие кусочки.

— Ничего не вышло? — спросил Гуркевич тихо.

Майор ссутилился и опустил глаза. Гуркевич злобно пнул обломки ржавой печной решетки.

— Одним словом, все коту под хвост… Зачем я в это полез? Нужно было, черт возьми, за женой присматривать в Залесье.

Майор устало вытер пот со лба.

— Пойдемте, здесь слишком жарко, — сказал он, стараясь не встречаться глазами с Гуркевичем.

Оба вышли в сад. На крыльце увидели генерала, в полевом мундире без шитья; рядом стоял навытяжку поручик Койя. Венгры заметили майора; поручик вопросительно улыбнулся. Майор помотал головой. Генерал развел руками и что-то сказал поручику. Поручик скрылся в доме. К вилле подъехал серый автомобиль, оттуда выпрыгнул сухопарый немецкий полковник. По улице громыхали орудия.

— Наши пушки, — вздохнул Гуркевич. — Черт побери, пан Гром! Просрать такую возможность…

Майор сглотнул слюну. Он раз за разом поднимал свою лейку и ставил ее обратно.

— Несмотря ни на что я надеялся… — проговорил он шепотом.

Генерал перебросился парой слов с полковником и направился к автомобилю. В поле зрения Гуркевича оказался грузовик. В нем сидели немецкие жандармы с «бергманами» на коленях.

— А вот и «воронок» приехал, — прошептал Гуркевич. — Извините, я больше не играю. Выхожу. Пересижу в какой-нибудь дыре, покуда красные не явятся.