Чтение онлайн

– Как ты засаду услышал, малец? Я всю жизнь воюю, а ничего не почуял.

Иван чувствовал, как мелко и противно дрожат ноги, отвратительно хлюпает под мышками, и холодит, не отпускающим страхом, влажную кожу под просторной робой.

– Звук характерный … Энергетическое ружьё с предохранителя сняли. Вам-то звук незнаком, да и вообще, на свист похож птичий – вот вы на него и не отреагировали. А я из этих ружей настрелялся… Ну, по мишеням, конечно.

Он слабо улыбнулся, сомневаясь, к месту ли сейчас улыбка.

– А вы что же, командир, даже на секунду в моих словах не засомневались? Вроде, всё в дураках ходил, а стоило про засаду заикнуться – вы сразу в бой! А если бы ошибся?

– И что? – вздохнул Меченый, с тоской глянул на голубые, небесные прогалины в зелени леса над головой. – Вот если бы ты её не услышал… А так нормально. Лучше уж так. И на будущее, малец, – он криво усмехнулся, да иначе и не получилось бы. – Тоже ни секунды не сомневайся. Что не так – сразу мордой в грязь! Грязь отмоется, а вот дырки в башке конопатить – работа хлопотная. Осознал?

– Чего уж там… А если грязи рядом нет?

– Грязь везде найдётся, только падать соберись. Ну айда, поглядим, кого ты там учуял.

За раскидистыми кустами люди Меченого, спокойно и деловито, подводили итоги скоротечного боя. Четыре тела лежали так, как застала их некрасивая и неожиданная смерть от пуль, вонзившихся в беззащитные затылки. Та самая смерть, что они тут для других припасли. Их оружие на тропу внимательно поглядывало, по которой недавно покорно брёл в засаду обречённый отряд. Быстро и фатально хищник и жертва поменялись местами. Но один из бывших хищников выжил.

Мужчина лет тридцати пяти сидел посреди полянки, бережно баюкал пострадавшую, правую руку, прижимая к груди, словно ребёнка. Лицо страдальческой гримасой перекосило – руке, похоже, досталось крепко. Но глаза смотрят жёстко и упрямо – не мягонький человек-то, отнюдь. Добротный, коричнево-серый, комбинезон, сидит ладно, как влитой. Явно не логорийского производства, куда как современнее технология. Не военный комбез, походный, но на Логоре это богатство немалое, если продать захочешь. А для себя оставишь – век носить, горя не знать. И вся мёртвая команда тоже в таких костюмах красуется, но осталось им красоваться совсем недолго. Люди Меченого деловито и с радостным оживлением вытряхивали бездыханные тела из заветных трофеев и, судя по всему, пули так аккуратно продырявили затылки совсем не случайно. Очень уж не хотелось охотникам драгоценные шкурки попортить. А ведь ещё обувь инопланетная, снаряжение… Ох и удачный выдался денёк, оживишься тут!

– Красиво уработали! – одобрительно прогудел вожак, благосклонно оглядывая картину боя. – Аккуратненько! А этого чего ж не ушлёпали? Кому-то приглянулся, что ли?

Меченый хохотнул заутробно, его с готовностью поддержали.

– Да это командир у них, похоже, – пояснил весельчак, которому воевать очень нравилось. – Руками больше всех махал, ну и ствол у него коротенький. С таким не повоюешь. Командовать, разве что. Хе-хе-хе!

– Намекаешь? – прищурился Меченый.

– Со всем уважением! – не стал отпираться тот и сверкнул щербатой улыбкой. – Если не нравится, давай мою клюку на твоего ублюдка поменяем? Чего не сделаешь для родного-то командира!

– Перебьёшься, – беззлобно огрызнулся Меченый, осмотрелся и наморщил лоб. – Не понял… Кого не хватает? Куцый где потерялся?

– Хана Куцему! – вздохнул весельчак , но улыбаться не перестал. – Совсем куцым стал, одни сапоги остались. Вон, в сторонке валяются. Ну, ещё ноги там внутри, сколько уцелело.

– Чем это его так? – удивился Меченый.

– Так лучом и срезало. Эти-то, с длинными ружьями, развернуться, понятно, не успели, а командир с коротыша разок лупануть спроворил! Не пофартило Куцему с похоронами, одни сапоги хоронить неприлично как-то. Хоть бы даже и с ногами внутри. А, командир?

– Никто хоронить и не собирался, – задумчиво протянул Меченый, не отрывая взгляда от пленника.

– А скажи-ка мне, уважаемый: чего это ты со своими барбосами на нас засаду устроил? У тебя один комбез дороже всего нашего отряда стоит! Чем же мы тебе можем быть интересны? Не постигаю… Ведь вы же явно не наши, не с Логоры. Ну, поведай, что за интерес у вас к нам, варварам серым да неумытым?

Мужчина промолчал. Только голову опустил пониже, да руку к груди прижал покрепче.

– Слышь, Весёлый, – вздохнул вожак с наигранной печалью. – Отруби ему руку-то, что ли? Чего мается бедолага, всё равно поломанная вся. А ты у нас парень сердобольный, животных жалеешь… Собачек там, разных, помнится. А как у него больной руки не станет – авось, и память лучше заработает. Ничего отвлекать не будет.

– Рубить-то нечем! – с весёлой готовностью опечалился тот. – Ножиком придётся отпилить. Ну да ничего, я быстренько!

– А вот спешить не надо! – окоротил неугомонного бойца командир. – Аккуратно, спокойно, с перекурами. Торопыга, тоже мне!

– Слышь, командир! – один из бойцов, резким движением хищно блеснувшего клинка ,откромсал от головы трупа ухо и поднял перед собой, словно на свет поглядеть хотел.

– Лопухи всем резать? Или уж, при такой добыче богатой , мелочиться не станем?

– Ну, поди знай? – рассудил Меченый. – Сегодня густо, завтра пусто. Хоть и мелочишку за них платят, а всё не лишняя. Режь всем. И этому вот тоже сразу отрежь, а то пока ему Весёлый руку отпилит… Да и в крови потом весь изгваздаешься, а мыться тут негде.

– Понял! – охотно согласился боец и подойдя к пленнику прищурился нехорошо, оценивающе. – Я ещё глаза выковыряю. Чучельник давно просил ему глаза голубые притащить, заплатить обещал нехило. Вот у этого аккурат, какие надо. А то всё чёрные попадаются, да карие. А Весёлый жадничает, свои не отдаёт. Хоть и цена хорошая.

– Язык раньше времени не отпластай! – предупредил ретивого бойца Меченый. – Может, соберётся ещё поболтать со мной, а тут раз – и нечем!

Обменялись улыбками, словно два ремесленника работу свою обсуждали. А впрочем, работу и обсуждали, чего уж там…

– Да вы что меня, ребёночком несмышлёным считаете?! – неожиданно вскинул голову пленник и сверкнул злобно глазами, действительно голубыми. – Попугать меня решили, что ли?

– О чём это он, командир? – искренне удивился боец и отрезал пленнику ухо. Глянул на бедолагу заботливо, даже слегка участливо.